ТРЕТЬЕИЮНЬСКОЙ
СИСТЕМЫ
Выборы в IV Думу. Последний акт третьеиюньского фарса царизм разыграл уже с IV Думой. Начался он с избирательной кампании. На этот раз фальсификацпя выборов, основанная на полицейском произволе, сенатских «разъяснениях», кассировании результатов неугодных выборов, фантастических комбинациях с разделением предварительных избирательных съездов по местностям, национальностям и группам, приняла поразительные масштабы и формы.
Славу Крыжановского как «мага и волшебника» по части «делания» выборов в III Думу совершенно затмил его преемник товарищ министра внутренних дел Харузин. Он развернул свою деятельность в духе тех рекомендаций, которые изложил нижегородский губернатор Хвостов на заседании Совета министров совместно с губернаторами, посвященном подготовке к избирательной кампании. Рекомендации эти были таковы, ка'к свидетельствовал позже новый глава правительства, что, будучи произнесены вслух, вызвали неловкое молчание даже у коллег и единомышленников *.
Но дело не ограничилось только этим. Один весьма существенный и новый момент отличал деятельность прави-
В. Н. Коковцов. Из моего прошлого, т. II, стр. 110.
11 А. Я. Аврех
тельства. При выборах в III Думу оно оказало мощную поддержку не только правым, но и октябристам. В частности, выборы Гучкова обеспечивали, по прямому указанию Столыпина, московский градоначальник Рейнбот и известный черносотенный деятель протоиерей Восторгов, которым, помимо всего прочего, выделили для этой цели известную сумму казенных денег. Некоторые Правительственные чиновники даже выступали инициаторами создания местных отделов Союза 17 октября. Теперь же с покровительством октябристам было покончено. Более того, правительственная избирательная машина использовалась против «левых» октябристских кандидатов. По этому поводу вся либеральная пресса подняла неистовый шум, обвиняя правительство в том, что оно хочет получить исключительно право-националистическую Думу и не допускать в нее представителей «общества», т. е. октябристов и кадетов. В доказательство приводился еще один аргумент: невиданная дотоле мобилизация духовенства. Либеральная пресса уверяла читателей, что правительство намеревается послать в Думу не менее 150 священников, которые все как один будут действовать по команде обер-прокурора Сино-, да. Уже в ходе выборов и позже, когда обнаружилось, что выдвинутая версия несостоятельна, та же печать стала доказывать, что, из-за протестов дворян, с одной стороны, и Министерства внутренних дел — с другой, было решено послать в IV Думу столько же священников, сколько их имелось в III Думе, а голоса духовенства использовать для проведения нужных кандидатур из право-националистического лагеря.
Доля истины здесь была, но в целом картина рисовалась неправильная. В действительности правительство не собиралось уничтожать Думу с двумя болыпинствами, о чем свидетельствуют прежде всего итоги выборов. Та же либеральная пресса объясняла их результат как поражение правительства и победу «общественных сил», но на самом деле он и не мог быть иным при сохранении в неизменном виде третьеиюньского избирательного закона, рассчитанного на получение Думы именно с двумя болыпинствами. Нарушить это соотношение, не трогая самого закона, можно было лишь путем избрания в Думу 150—200 священников, от чего правительство решительно отказалось.
Среди правых были сторонники Думы с одним большинством. Так, лидер националистов Балашов в своем письме Столыпину в марте 1911 г. советовал создать Думу с одним большинством путем слияния националистов с правыми октябристами, а в случае несговорчивости Думы «немедленно ее закрыть и приступить к пересмотру и тщательной переработке избирательного закона» [688].
То, что предлагал Балашов, отнюдь не было новостью. Меньшиков на страницах «Нового времени» предлагал это сделать десятки раз. Царю подавались на этот счет многочисленные записки с разными вариантами нового избирательного закона, вплоть до проектов превращения Думы в законосовещательный орган. Но все эти предложения отвергались, так как царизм понимал, что существовать без Думы после революции 1905 г. он уже не может. Тот же Балашов считал абсолютно невозможным управление Россией без Думы, с помощью одной бюрократии.