После смерти Н. И. Поливанова в 1874 году имение перешло к сыну его — Владимиру Николаевичу (1848—1915), который превосходно сознавал значимость материалов семейной коллекции.
В 1375 году он впервые публикует стихотворение Лермонтова «Послушай! вспомни обо мне», помещая здесь же воспоминания, слышанные от отца. Вскоре передает в редакцию «Русской старины» и второй автограф из фамильного собрания — письмо Шеншина с лермонтовской припиской. Четыре года спустя добывает у знакомого юнкерские поэмы и также отсылает в журнал[113].
Надо полагать, он исчерпал эту тему, поскольку не
Показательно, что когда в 1880 году было положено начало Лермонтовскому музею в Петербурге, В. Н. Поливанов принес в дар фотокопии портрета своего отца в юности, двух его акварелей юнкерского периода и силуэта ротмистра Клерона — наставника юнкеров[114]. А ведь это все материалы, лишь косвенно отражавшие жизнь школы, где учился поэт. Имей Поливанов-младший подлинные рисунки Лермонтова, он в первую очередь счел бы их достойными столичного музея!
Напрашивается вывод: рисунки из акшуатской коллекции выполнены не Лермонтовым.
Но кем? Может быть... самим Н. И. Поливановым? Дело в том, что он также сильно увлекался рисованием. Выше мы упомянули две его акварели. Это «Лермонтов с юнкерами в палатке» и «Деревня Ижорка», выполненные в 1834 году. Тем же временем датирована тетрадь «Домашние сцены сельской (то есть лагерной.—
Рисовальная манера Поливанова во многом схожа с лермонтовской: дало себя знать многолетнее общение. Авторство некоторых рисунков в юнкерском же альбоме Лермонтова до сих пор является объектом спора искусствоведов. Во всяком случае шесть из них Н. П. Пахомов уверенно назвал поливановскими[116]. В свою очередь Е. А. Ковалевская пришла к выводу, что в тетради самого Поливанова рисунок «Тройка на деревенской улице» выполнен Лермонтовым[117].
Поэтому заблуждение авторов заметки в «Огоньке» относительно рисунков из акшуатской коллекции вполне объяснимо. И здесь хочется еще раз привести мнение их оппонента — Н. П. Пахомова. Если «Кавказский вид» он считает работой
Но бывал ли друг поэта на Кавказе? Мечтательный наперсник юношеских дум, затем лихой однокашник-юнкер — таким предстает Поливанов в работах лермонтоведов. Дальнейшая судьба его, как правило, не рассматривается...
Увесистый архивный том с золотым тиснением на глянцевитой зеленой обложке: «Приказы по Отдельному гвардейскому корпусу 1836 года». Листаем: «№ 49 от 10 марта <...> назначены к откомандированию в сем году в Отдельный Кавказский корпус <...> обер-офицеры, в прилагаемом списке поименованные. Предписываю: <...> отправиться им немедля из С.-Петербурга в г. Ставрополь с тем, чтобы к 1-му будущего апреля месяца явиться непременно в штаб командующего войсками на Кавказской линии генерал-лейтенанта Вельяминова для получения дальнейших от оного приказаний»[119].
Ниже — список. Шестым в нем стоит лейб-гвардии Уланского полка корнет Поливанов.
Где все-таки подлинники рисунков? Долгая переписка с музеями страны не давала результатов. Повторные визиты в московскую библиотеку имени Лермонтова также оказывались бесплодными. И все же рисунки нашлись. Именно там. После года поисков. «Кавказский вид» — в завалявшейся папке с журнальными вырезками. «Перестрелка с горцами» — на пропыленных стеллажах среди утильных газет.
— Давно собирались выбросить весь этот мусор,— услышал я.— Все никак руки не доходили!..
К счастью, не дошли.
В числе найденных оказались еще четыре кавказских рисунка (вот о чем писалось в «Огоньке»: «...и рисунки его знакомых»). Общая для всех работ манера исполнения делает авторство Поливанова бесспорным хотя бы потому, что мы видим здесь его вензель «N. P.». Посмотрим на просвет обретенные листы:
WHATMAN
TURKEY MILL
1835
— название знаменитой английской фирмы и год выпуска бумаги. Все рисунки, как заведомо поливановские, так и приписываемые Лермонтову, оказались исполненными на листах одного формата с одинаковыми водяными знаками.
