— Э, дорогой, вся жизнь у нас канительная. Нужно уметь от нее абстрагироваться. Так что, оформим пансионат? Вынесете решение на парткоме, потом завком за жабры возьмете, директора обяжете средства подкинуть — и закрутится все без традиционной раскачки. Пусть мы с тобой неправильно живем, но люди должны жить правильно. Небось первый раз в этом году на море.
— Почему? Третий.
— А я — четвертый.
Чья-то короткая тень проползла по песку — это вернулся Анатолий Назарьевич.
— Техпомощь вызвал, с диспетчером переговорил, — отрапортовал он. — В обкоме переполох. Выехать — выехал, а приехать — не приехал. Опасаются, что попали в аварию.
— Правильное предположение. Отчасти, — ухмыльнулся Збандут. — Смотайся-ка, Анатолий Назарьевич, за квасом. Там, в первой деревушке после поворота, здоровущая бочка стояла. Засек? Ну вот давай поживей, чтоб на техпомощь не наскочить.
Подобед решил сначала, что Збандут подшучивает над шофером, но, услышав рокот мотора и увидев, как легко стронулась с места «Волга», вскочил, как ошпаренный, на ноги.
— Так она работает, сукины вы дети! На какого хрена вам тогда техпомощь?!
— Надо все предусматривать заранее, Василий Лукьянович, — на полном серьезе ответил Збандут. — Какая гарантия, что нам поверят? Свидетели нужны.
Подобед свалился на спину со стоном, похожим на рычанье.
— А почему вы уверены, что я вас не продам?
— По многим причинам. Первая — человек вы… более или менее порядочный. Вторая — потихоньку-полегоньку вы пришли к выводу, что нам лучше было под горячую руку туда не попадать. Пришли ведь? И последнее. Ну как вы будете рассказывать, что вас против воли завезли на край света, напоили, накормили, выкупали, отдых роскошный устроили? Да вас же засмеют!
— Что делаете сейчас вы!
— Нет, дорогой, мне не до смеха. Я, что там ни говорите, жду грозу. Только отдаляю немного. А насчет того, что перехитрил вас, не смущайтесь. В этом особой заслуги нет. Я все же много старше вас и знаю: подставлять себя сразу под удар не всегда нужно, тем более когда от этого может пострадать дело.
Редкое совпадение. У Жени выходной — с утра до вечера свободен, у Зои тоже: на фабрике смена станков. Решили побродить по городу. Это для них занятие необычное. В субботу всюду толкотня, в воскресенье меньше, только в будний день относительно спокойно и просторно. Зоя тянула Женю в универмаг, Женя Зою — в кино. Перетянула Зоя.
Женя ходил за ней из отдела в отдел со скучающим видом и внутренне негодовал. Ну хотя бы не зря время тратила, покупала что-либо. Так нет. Наденет одну шляпку, другую — оставит, прикинет на себя одну ткань, другую — уйдет ни с чем. Только в галантерее набрала всякой всячины, он даже не посмотрел какой.
— Так нельзя, мой хороший, — упрекнула Зоя, взяв Женю под руку. — К женщине, попавшей в магазин, надо быть снисходительным. У вас, у мужчин, жизнь проще. Брюки да пиджак — и уж одет. А нам нужна уйма мелочей, даже невидимых вашему глазу.
Ласковые слова, ласковый взгляд — и уже больше ничего Жене не надо. Отошел. Помягчел.
Погода — ни то ни се. То солнце вовсю, то вдруг дождик. Редкий, легкий, больше для острастки. Заглянули в кафе «Уют» — и не остались. Неуютно. Как на вокзале. И пахнет маргарином — запах отнюдь не привлекающий. Но на следующем квартале их поджидал соблазн, от которого трудно было уйти. В открытом окне киоска — пирожки. Крупные, хорошо прожаренные.
— Если с капустой, я погибла! — Зоя облизала губы.
— Погибли, — мило отозвалась продавщица.
Пристроившись здесь же, у киоска, они с аппетитом избегавшихся детей стали уплетать за обе щеки еще не остывшие пирожки.
— Неудобно как-то на улице. Словно бездомные, — посетовал Женя, вытаскивая из кулька очередной пирожок.
— Я, может, плохо воспитана, но мне эти условности чужды, — отозвалась Зоя. — Что тебя смущает? Кто? Незнакомые? Так им до нас, как и нам до них, нет никакого дела. Знакомые? Те простят нам эту прихоть. Для меня пирожки с капустой страсть с самого раннего возраста.
с шутливой высокопарностью продекламировал Женя и вдруг нахмурился.
Подкравшийся сзади Хорунжий закрыл пальцами Зоины глаза.
Совсем легко прикоснулась Зоя к руке шутника, но этого оказалось достаточно, чтобы опознать его.
— Виктор!
— Однако ты меня изучила… — процедил парень, когда Зоя повернулась к нему.
Он был явно заинтересован в том, чтобы подтекст брошенной фразы не ускользнул от Жени. И добился своего. У Жени сразу упало настроение.
— Ты почему не в смене? — спросил он с неоправданной придирчивостью.
— Смотри-ка… Ты настолько точно знаешь график моей смены? — Будто хваля, но язвительно.
Хорунжий без охоты закурил сигарету, демонстрируя неторопливостью движений, что никуда не спешит.
— А на самом деле, Виктор? Ты что болтаешься? — начальнически произнесла Зоя, опасаясь, что Хорунжий прилипнет, — ее совсем не прельщала перспектива прогулки втроем.
