В сноровке ему отказать нельзя было. Он ловко поддевал ломом замо́к люка, пережидал, пока лавина руды рухнет в бункер, и переходил к следующему. Так вагон за вагоном, без спешки, но и без промедления. Разгрузив свои вагоны, вернулся, снова сел на лавочку.
Внешностью грузчик никак не походил на обычного рабочего. Узкогрудый, чуть сутулый, в очках, сквозь которые смотрели умные, настороженные, добрые глаза, он скорее походил на научного работника.
Збандут протянул руку.
— Давайте знакомиться. Я Збандут, директор завода.
— Давайте, — нисколько не удивившись, ответил грузчик. — Владимир Глаголин, рабочий отдела выгрузки — погрузки.
— Уверенно работаете, — похвалил Збандут. — Простите за любопытство, откуда у вас такие математические познания?
— Я уже в школе решал задачи, используя высшую математику. — Карие глаза Глаголина засветились.
— А после школы?
— Два курса Московского университета.
Збандут усмехнулся.
— Но этого совсем недостаточно для такой, я бы сказал, виртуозности.
— Вы переоцениваете меня, Валентин Саввич. Я дилетант.
— Обычное заблуждение всякого одаренного человека. Или скромность.
Глаголин смутился. Слегка выдающиеся скулы его порозовели, в глазах появилась младенческая робость, нижняя полная губа нервно задвигалась.
— Что же отвратило вас от института и почему вы оказались здесь?
— Это долго рассказывать и неинтересно слушать.
— У меня есть время и терпение. — Збандут поощрительно улыбнулся и, приготовившись слушать, прислонился спиной к стене будки.
Лицо Глаголина стало отчужденно-отсутствующим.
— Я задел какие-то больные струны? — деликатно осведомился Збандут. — Но, может быть, в моих возможностях…
— Одну и ту же молодость, увы, нельзя прожить дважды.
Завидев приближающийся состав, Глаголин извинился и быстро пошел к эстакаде, пошел, пожалуй, раньше, чем нужно было, явно желая увильнуть от продолжения этого навязанного ему разговора.
Но Збандут на первый раз был вполне удовлетворен. Он знал имя и фамилию случайного знакомого и в любой день мог отыскать его.
А в том, что Глаголин понадобится ему, и в самое ближайшее время, он нисколько не сомневался. Начиналась эра счетно-решающих машин и вычислительной техники. Пока еще эта техника была достоянием узких отраслей науки и специальной промышленности, но она уже упорно стучалась в двери обычных предприятий. Даже применение элементарной математической статистики и то давало огромный эффект в производстве, позволяло правильно анализировать хозяйственную деятельность любого рода, скорейшим образом определять узкие места и «расшивать» их. А управление посредством вычислительных машин, автоматизация металлургических процессов сулили такие колоссальные выгоды, размеры которых и представить трудно.
На другой день Збандут рассказал о встрече в железнодорожном цехе Межовскому.
— Глаголин! — оживился Яков Михайлович. — Сатурновский человек — рожден под мрачной звездой. А я его потерял было из виду. Великолепно владеет математической логикой. Его знают наши крупнейшие математики.
