– Это моя дочь, Розита, – тихо сказал Фразье.
– Да, я… я знаю. Мне очень жаль.
– Если бы она осталась в живых, она бы выглядела так, как вы сейчас.
Это было не совсем правдой. Оля знала, что дочь Фразье была младше нее на семь лет. Так что Роза, даже оставшись в живых, выглядела бы немного иначе… Или нет. Оле нравилось думать, что она смотрится моложе своих лет – но все предпочитают думать про себя так.
– Это главная причина, по которой мне хотелось поговорить с вами, – добавил хозяин клиники. – Надеюсь, это вас не пугает – странные капризы сентиментального старикашки! Просто мне вдруг стало любопытно, какой бы она выросла…
– Все в порядке. Я просто надеюсь, что наняли вы меня не из-за этого.
– На работу вас нанял я и после изучения резюме, – бросил Алексеев. – Александр увидел вас впервые уже после приезда сюда.
– Прошу прощения, если бестактно прозвучало…
– Нормально прозвучало, – отмахнулся Фразье. – Просто Антон сейчас в плохом настроении, которое он пытается выместить на других.
– И у моего плохого настроения есть чертовски важная причина! Нет, ты только посмотри на это, я тебе ссылку сейчас скину!
– Лучше говори как есть, – позволил Александр. – Было бы бестактно игнорировать нашу гостью.
– Как есть? Да пожалуйста: нас кто-то сдал!
Скорее всего, Алексеев хотел дождаться, пока сентиментальная пятиминутка закончится и Оля уйдет. Но теперь Фразье сам задал вопрос, а его партнер был слишком возмущен, чтобы сдерживаться.
Любые новости о клинике тщательно фильтровались ее руководством. Даже блогерам вроде Наташи было разрешено размещать в сети далеко не все. И уж точно никто не должен был радовать журналистов подробностями произошедших здесь преступлений! Но кто-то все-таки решил разоткровенничаться, и теперь сразу несколько крупных новостных порталов рассказывали и об убийстве Виктора, и о странной гибели Дерека, и даже о нападении на «одну из сотрудниц» – имя Оли там не называлось.
– Это не я, – сразу объявила переводчица. – Можете хоть компьютер мой проверить, хоть на детектор лжи меня посадить. Я тут ни при чем.
Фразье, вмиг растерявший ностальгическое настроение, отвлеченно кивнул. Он как будто забыл о том, что Оля в комнате, он был настроен лишь решить проблему.
– Все сделано слишком грамотно, – заметил он. – А посторонних в клинике не было. Похоже, «крот» был тут с самого начала…
– Да, утечки случались и раньше, – задумался Алексеев. – Но не такие значимые! Смотри, эти крысы даже фото палаты Виктора добыли!
– Раньше и настолько значимых событий здесь не было… Перешли мне записи видео с камер наблюдения возле палаты. Посмотрим, кто там что фотографировал, и по ракурсу определим, кто сделал именно этот кадр… Ольга, я прошу прощения, но вы не могли бы нас покинуть?
Оля с готовностью кивнула. Она бы ушла и раньше, ей просто не хотелось, чтобы получилось похоже на бегство.
Теперь же она выполняла просьбу хозяина клиники и медлить не стала. Оля надеялась, что хотя бы уйти получится без происшествий, да не срослось. В дверях она столкнулась с незнакомым мужчиной – видимо, из свиты Фразье, прибывшей вместе с ним в клинику.
Мужчина будто не заметил Олю. То ли принял за обслугу, то ли решил, что любая гостья, оказавшаяся здесь, достойна доверия. Он с ходу выпалил:
– Мистер Фразье, у нас беда! Пропал еще один пациент!
– Что, опять кого-то грохнули? – простонал Алексеев.
– Нет, на этот раз все по-другому, – отчитался ассистент. – Но пациента все-таки нет…
Джона теперь уже не сомневался: кто-то хочет уничтожить клинику. Все остальное – смерти, исчезновения, слитые новости – было лишь инструментами, цель очевидна. Кто? Да какая разница! Конкуренты или враги Фразье, вариантов может быть много…
Для Джоны куда важнее оказалось то, что кто-то поставил под угрозу важный для него проект и жизни его пациентов. Только он успевал поверить, что ситуация более-менее стабилизировалась, как происходило нечто подобное. Это лишало сил, убеждало, что судьба клиники уже предрешена, дергаться нет смысла.
Однако Джона Нивс сдаваться не привык. Он не сомневался: ликвидация клиники – серьезная операция, за которой стоит несколько человек. Следовательно, на пациентов нападал один, а новости слил другой… И Джона догадывался, кто это мог быть.
Обозначить подозреваемого оказалось не так уж сложно: у этого человека должен быть доступ даже к секретной информации и страстное желание подзаработать. Второе не менее важно, чем первое, и именно этот пункт наверняка смутил бы настоящих следователей.
Потому что со стороны казалось: ни у кого из персонала нет ни единой причины продаваться. Александр Фразье предвидел, что кого-то из его людей попытаются перекупить, и назначил своим сотрудникам такую зарплату, о которой в США могли только мечтать. Очень прилично здесь получали даже санитарки, а уж хирурги и вовсе должны были благодарить хозяина клиники дважды в день.
Так что никто бы не заподозрил, что новости журналистам слил хирург, – кроме Джоны. Потому что Джона знал куда больше, чем мог рассказать отдел кадров.
