– Как за кем? Да за Маргаритой же, в первую очередь! Когда была жива Галина – первая жена Владислава, – то и за ней тоже. А еще – за женой этого патлатого художника, Матвеем его, кажется, зовут.
– Но если ваш муж, Виолетта Григорьевна, оказался таким… любителем женщин, то почему же вы не разошлись? Как же вы жили все это время, если точно знали, что муж вам постоянно изменяет?
Я подумала, что вот сейчас Виолетта начнет рассказывать, что она привыкла к обеспеченному существованию с богатым мужчиной и не смогла расстаться с той роскошной жизнью, которой жила до сих пор. Но нет. Ее ответ был иным.
– Как я жила, спрашиваете? Жила, как в аду! А почему не разошлась с ним, потому что… любила я его. И до сих пор люблю. И сейчас не представляю себе жизни без Александра. Хорошо, что осталась дочка. И внучка есть. Правда, они сейчас в Лондоне живут, дочь вышла замуж за англичанина. Теперь они – единственное, что у меня осталось.
Виолетта Самохвалова отвернулась в сторону, наверное, чтобы скрыть слезы, которые – я заметила – были готовы выкатиться из ее глаз.
– Виолетта Григорьевна, я соболезную вашей утрате, вашему горю, но мне необходимо спросить вас о том, как вы провели время в тот вечер и ночь, когда был застрелен ваш муж.
– Очень просто: я легла спать.
– А Александр Кириллович?
– А что он? Он всегда ложился спать довольно поздно, он с юности был «совой».
– Ну, он хотя бы объяснил свой уход из коттеджа в столь поздний час?
– Ну, формально – да, объяснил. Сказал, что хочет пройтись по саду, подышать вечерним воздухом, чтобы крепче заснуть. Но я-то знала, что он идет, чтобы встретиться с бабой. Извините.
– А вы легли спать.
– Да, я легла спать. Я уже привыкла к такой ситуации, когда мне приходилось засыпать в одиночестве, – с горечью проговорила Виолетта. – Но, как бы это ни показалось странным, я уснула практически сразу и крепко спала всю ночь.
– То есть вы не слышали выстрела?
– Нет, не слышала.
– Как так? Ваши окна выходят в сад, – изумилась я. Огнестрелы довольно-таки звучно стреляют.
– Вот так, – пожала плечами Виолетта. – Окна закрыла, потому что из сада комары летели. Может, поэтому и не слышала.
В принципе, вполне возможно. Окна в коттедже пластиковые, звукоизоляцию обеспечивают неплохую. Да и вечер не сказать чтобы сильно теплый выдался…
– И вы не выходили из своей комнаты до самого утра?
– Да, не выходила. А зачем мне было выходить? И куда? В сад? Ну, знаете, я не большая любительница природы. Мы вот живем и всегда жили в городе.
– А кто-нибудь может подтвердить эти ваши слова?
– Вы насчет алиби, что ли? Ну, знаете! Зачем мне убивать собственного мужа?! – возмущенно спросила Самохвалова.
– Наследство, например, – предположила я. – Возможность поддерживать тот уровень жизни, к которому вы привыкли, и не мириться при этом с постоянными изменами.
Виолетта пожала плечами:
– Хотите верьте, хотите – нет, но я его не убивала.
– А какие у вас есть предположения насчет того, кто мог застрелить Александра Кирилловича?
– Ну, у меня два предположения. Или этот волосатый художник, или полковник в отставке Барабанщиков.
– Ну, художник, это понятно – вступился за честь жены…
– За честь? – Виолетта с иронией произнесла слово «честь». – Да у таких… не буду говорить нецензурные слова. Но вы и сами, надеюсь, понимаете, что я хотела сказать. Из ревности если только…
– Да, понимаю. А что вы можете сказать по поводу Барабанщикова?
– А то, что он давно занял у Александра большую сумму денег и не выплатил даже проценты. Муж сказал, что разговаривал с ним на эту тему здесь, но результата так и не добился. Он уже и к Владиславу обратился за помощью.
– Скажите, а как у Александра Кирилловича обстояли дела со здоровьем? – перевела я разговор на другую тему.
– Да нормально было у него все. Но, конечно, возрастные изменения, как и у всех, но в целом больших отклонений от нормы не обнаруживалось.
– А у вас, Виолетта Григорьевна, есть неполадки со здоровьем?
Самохвалова удивленно посмотрела на меня.
– А почему вы решили, что у меня не все в порядке со здоровьем?
– Я ничего не решила, я просто спросила.
Самохвалова промолчала. Видимо, она обдумывала, с чем связан мой вопрос о ее здоровье и как ей лучше на него ответить. Молчание ее затянулось. Тогда, чтобы не тянуть время, я пояснила:
– Виолетта Григорьевна, я ведь не просто так задала вопрос о состоянии вашего здоровья. Дело в том, что как раз в ночь, когда был застрелен Александр Кириллович, у вас очень сильно разболелась поясница.
Самохвалова удивленно посмотрела на меня.
– Неужели вы не помните этого? Вы около часа ночи или даже чуть позже постучали к Барабанщикову и спросили, нет ли у него перцового пластыря.
Самохвалова молча смотрела на меня. Потом она произнесла:
