И я открою землю... полностью

Жители Смоленска свято хранят память о героической гибели смоленского помещика Павла Ивановича Энгельгардта, Французы арестовали его как зачинщика партизанских нападений на их отряды и приговорили к расстрелу, «Русские умеют умирать за отечество и не привыкли быть рабами иноплеменников», — сказал Энгельгардт на допросе. Когда стали читать приговор, он сказал по-французски: «Полно врать, пора перестать! Заряжайте скорей и пали, чтобы не видеть мне разорения моего отечества». Ему хотели завязать глаза. Энгельгардт сбросил платок и сказал: «Русский смерти не боится».

В наши дни жители и гости Смоленска приходят поклониться герою к месту его гибели — туда, где был крепостной ров за Молоховскими воротами.

Мой друг! Я в Смоленске с сегодняшнего утра. Я взял этот город у русских… Мои дела идут хорошо.

Вся армия считала Смоленск концом своего утомительного похода. Все рассчитывали войти в город, изобилующий всем необходимым, и здесь отдохнуть как следует. Город представлял из себя лишь огромный костер, покрытый трупами и ранеными. Пожар… уничтожил половину города, жители бежали.

Смоленск был нами куплен дорогой ценой… Русские дрались, как львы… Барклай де Толли сжег город и обратил в пепел громадные провиантские магазины, на которые мы сильно рассчитывали. Отступление русских войск было произведено в полном порядке.

В особенности между русскими стрелками выделялся своей храбростью и стойкостью один русский егерь, поместившийся как раз против нас, на самом берегу, за ивами, и которого мы не могли заставить молчать ни сосредоточенным против него ружейным огнем, ни даже действием одного специального против него назначенного орудия, разбившего все деревья, из-за которых он действовал, но он все не унимался и замолчал только к ночи, а когда на другой день, по переходе па правый берег, мы заглянули из любопытства на эту достопамятную позицию русского стрелка, то в груде искалеченных и расщепленных деревьев увидали распростертого ниц и убитого ядром нашего противника, унтер-офицера егерского полка, мужественно павшего здесь на своем посту.

…Жители при нашем приближении разбегаются и уносят с собою все, что только могут взять, и скрываются в густых, почти неприступных лесах. Солдаты наши оставляют свои знамена и расходятся искать пищу; русские мужики, встречая их поодиночке или несколько человек, убивают их дубьем, кольями или ружьями.

…В настоящее время выгоднейший путь действий главной армии есть тот, который, перерезав дорогу из Ельни в Дорогобуж, выходит на дорогу, ведущую от Ельни в Смоленск, а лотом, оставя Смоленск, вправо, пролегает на Красный к Орше…

Ушла война со Смоленщины, и помещик Глинка с семьей, как уехал в десяти экипажах на собственных лошадях в Орел, «так же возвратились в 13-м году обратно».

Хотя из строений было много разорено, потому что французы проходили близко, но имущество все было ограждено и скрыто крестьянами. Они любили отца…

Ушла война, и жизнь в Новоспасском постепенно наладилась, вошла в прежние берега. События, всколыхнувшие сердца людей, навсегда остались в душе и памяти их участников, современников и потомков.

Рассказы о пожаре Москвы, о Бородинском сражении, о Березине, о взятии Парижа были моей колыбельной песнью, детскими сказками, моей Илиадой и Одиссеей.