- А я и не пил, я только вид делал, - сказал он, натужно пыхтя и карабкаясь по лестнице.
- Хм, - все это выглядело странно, - А ты не боялся, что братец тебя застукает?
- Уметь надо, - хвастливо заявил Андрей, сгружая братца на кровать. Он оттер лоб и уставился на меня взглядом героя после великих свершений, вернувшегося к даме сердца.
А… я позорно сбежала. Стояла по ту сторону двери и сердце мое бешено колотилось.
Я никогда ничего не боялась.
После смерти мамы.
Не боялась каждый день выходить на смертный бой.
Не боялась убивать.
Не боялась грубить отцу…, хотя знала, что за этим последует – побои, после которых не встать, и слова, после которых мне хотелось бы умереть, если бы я любила.
Я нырнула в кровать, в мягкий омут одеял и подушек, и закрыла глаза, твердя, что все это мне приснилось…
Слишком опасно любить, стоя на пороге войны, и слишком прекрасно, невыносимо сладостно, потому что каждый миг может стать последним, и он бесценен.
Но меня миновали все бури и все радости любви. Я закрыла глаза и лежала долго, пока загорались и гасли звезды, а моя волчья душа тосковала в человеческом теле.
На следующий день я проснулась пугающе рано, в восемь часов. Это был нонсенс, потому что обычно после ночных прогулок, до меня было не добудиться, но сейчас мне даже хотелось встать.
Я бодро вскочила, оделась, спустилась вниз, позавтракала, и уже была готова к новым свершениям.
Оборотни обычно собирались вечером, так что на целый день я была свободна.
Я поточила свои кинжалы, так что теперь они могли перерубить волосинку на лету.
И начала упражняться с ними. Легко, как бабочка, я порхала по комнате, размахивая кинжалами в своем смертоносном танце, поражая выдуманных противников одного за другим.
И тут дверь открылась, и вошел Андрей. Он стоял на пути моего удара.
Я опустила руку. Он заворожено смотрел на меня и сказал, едва обретя дар речи:
- Ну, и штучки ты выделываешь.
Я бросила кинжалы на кровать.
- Меня учили лишь этому. - Почему мне приходилось оправдываться перед ним? Почему перед ним я чувствовала свою ущербность? Хотела быть такой же, как и остальные девушки? Красивой, беззаботной, а не убийцей-оборотнем…
Что за чушь!
Я заставила себя отвлечься от глупых мыслей и сказала:
- Мне все равно ничего больше не надо.
Андрей присел рядом и спросил:
- Неужели тебе нравится убивать?
Я взглянула за окно. Что-то во мне рвалось сказать ему правду, пусть мы знакомы с ним всего лишь два месяца… Я успела привязаться к нему.
- Раньше я думала, что я поступаю правильно, очищаю мир от зла, - я взглянула в его лицо. А сейчас… я всего лишь хочу добиться справедливости!
- Разве это не утопия? – спросил Андрей. - Разве справедливость возможна? Для всех.
- Нет, - я покачала головой. - Но что нам мешает стремиться к ней?
- Всегда будет правый и виноватый, и не факт, что справедливое для одного будет справедливо и для другого.
- Это любому ясно! – я начала горячиться. - Но то, что происходит, разве это правильно?!
Он смутился.
- Нет… Я рассуждал о другом. О всеобщей справедливости.
Я махнула рукой.
- О ней будем думать после…
- А ты не думала, что когда все сцепятся, будет гораздо хуже, чем сейчас? – спросил он.
Я сжала губы.
- Так жить нельзя.
- Хорошо, ты действительно права, - сказал он и ушел.
Он разбудил во мне тщательно подавляемое чувство вины. Я казалась, самой себе чудовищем. Что если все что я творила - зло? Если я сама зло?
Но ведь я хотела как лучше!
Разве могла я идти другим путем, родившись в семье охотников, воспитанная среди них?
И сейчас, узнав, что их деянья полны тьмы, разве я не могла не свергнуть их господство?
Горький смех сорвался с моих губ.
Несмотря на свое бесстрашие и силу, как свойственно мне было под этим панцирем сомневаться в себе!
Я тряхнула головой.
Больше такого не будет!
Необходимо было заняться делами. Часа два мы думали, как передать послание, не открыв местоположение Ольги охотникам. Телеграфы, телефоны, интернет – охотники обладали новейшими технологиями и часто внедряли своих людей в государственные структуры слежки и шпионажа.
- Нам нужен посланец, - после того, как были отвергнуты основные варианты, высказался Андрей.
- И он должен быть из Обратного мира, - добавила я. - Не можем же мы посвятить в свои тайны обычного человека.
- Только где его взять? - спросил Миша. - Мы ведь не в самых хороших отношениях с существами обратного мира.
Я задумалась:
- Если я добьюсь победы с оборотнями, проблема решиться сама собой. Один день ничего не изменит.
- Хорошо бы так, - с сомнением произнес Андрей.
- Не волнуйся, - я постаралась произнести это успокаивающе, но получилось отрывисто и грубовато. - А машина? – спросила я его.
- С этим я сам разберусь, - сказал Андрей.
- Разбирайся, - по-королевски разрешила я, - только в неприятности не вляпайся.
- Спасибо, что позволили, ваше высочество! – Андрей не остался в долгу, выходя за дверь.
- Что же ты с ним так? – едва тот скрылся, Миша пожурил меня.
- А ты…- я пыталась найти нужные слова, и не скатиться на оскорбления. - Он мне вовсе не нравится! – заявила.
Мишка покачал головой.
