Яркий, слепящий после полутьмы свет залил все пространство. Внезапно весь дом сотрясся от фундамента до потолка. Мелкая крошка штукатурки полетела нам на голову.
Крик боли зазвучал со всех сторон.
Я задвинула шторы.
- Кто здесь? Выходи!
Мне ответил тонкий детский голосок:
- А ты меня не тронешь?
Я кровожадно улыбнулась, хоть и не хотела навредить ребенку. Я воин, но не изверг.
- А ты умеешь молчать?
- Д-да, - прошептал он.
- Кто ты такой? – спросила я. - Вампир?
- Нет, я домовенок, - пробормотал он.
- Покажись мне, - велела я, зажигая лампу.
Маленький бледный домовенок, ходячая немочь с длинными спутанными волосами приблизился к нам, испуганно косясь на мои кинжалы и пистолет.
Он стоял передо мной, едва заметно дрожа. У него была светло-коричневая кожа и карие, огромные глаза, как на картинах Маргарет Кину.
- А кто вы такая?
- Я хозяйка всей деревни, вожак. - Я присела в кресло. - Расскажи-ка мне, почему ты таким стал? Запрещенный эксперимент?
- Да, и это со мной сделали охотники, - прошипел домовенок со злостью.
- Что они с тобой сделали?
- Вживили мне гены вампира!
- Они такого не делают, - неуверенно произнесла я, ведь я не все знала о своих бывших собратьях по профессии.
- Еще как делают! Я только родился, лежал в колыбели, в объятиях дома, а они пришли и схватили меня и сожгли мой дом! Я едва не умер! А потом проводили свои мерзкие эксперименты! Убийцы!
Я испытывала двоякие чувства – с одной стороны я была воспитана охотниками, в их духе и связана с ними и мне было больно от того, что их имя хулят, хотя бы потому что многие из них не знали, что творят, как и я, а с другой я их ненавидела, ненавидела и презирала. И могла бы стать их жертвой тоже, будь я слабее.
- Ты пьешь кровь?
- Нет, к счастью, - покачал головой домовенок. – Не хочется.
- Ты не знаешь, не замешаны ли твои хозяева в серийных убийствах?
Домовенок побледнел и отступил на шаг.
- Нет.
- Хорошо, - сказала я. - А кто тебя спас?
- Мне удалось сбежать.
- Если я начну войну против охотников, поможешь? Соберешь отряд среди своих?
Домовенок торопливо закивал.
- Конечно, госпожа! Я на них такой счет имею!
- А сколько тебе лет? – вдруг несовершеннолетнего в войну вовлекаю? У домовых совершеннолетие происходит лет в пять спустя постройки дома.
- Мне десять, госпожа, и я потерял свой дом.
- Это я уже поняла. И как тебя зовут?
- Арил, - он смущенно улыбнулся.
- Когда будет нужно, я найду тебя. А пока никому не слова о нашем визите.
И он исчез. Только что стоял передо мной, и вот его нет.
- Что-нибудь нашел? - я подбежала к Андрею. Пока мы говорили с Арилом, он сосредоточено перерывал ящики стола.
- Ничего компрометирующего, - он вздохнул и прислонился к стене.
Я сжала губы и начала ощупывать ящик изнутри, но все было чисто. Затем я вытащила все из шкафа, в основном одежду, и свалила на пол беспорядочной кучей.
Провела ладонью по внутренней поверхности шкафа и нащупала что-то мягкое. Вытащила, сняла мешок и мне в руки упала груда исписанных листов.
Услышав в коридоре перестук каблучков, я выхватила кинжалы, принимая боевую стойку.
Дверь распахнулась и на пороге появилась Елизавета. Едва она увидела меня, готовую к бою, с ее лица от испуга схлынули все краски. Такая я пугающая! В душе зажегся огонек гордости!
- Там хозяева пришли! Мишка их отвлекает! Уходим.
Я метнулась к окну, распахнула его и присвистнула. До земли лететь и лететь…
Но я не унывала! Вместо этого, я стянула с кровати простыню, разорвала на три части и вручила длинные куски моим товарищам.
- Быстро связывайте вместе и делайте из них жгуты, - а сама метнулась к двери и забаррикадировала ее тумбочкой.
Из простыни получилась длинная и толстая веревка. Мы привязали ее к ножке кровати, и первой решили спустить Елизавету. С побледневшим от страха лицом, холодными, судорожно сжатыми пальцами она уцепилась за веревку. Попыталась мне улыбнуться неловко сжатыми губами.
- Лизок, - обратилась я к доблестной детективщице, боящейся высоты, - все будет нормально. Это совсем не страшно. Не стоит сжимать веревку со всей силы, твои руки слишком устанут.
- Хорошо, - Елизавета слегка расслабилась.
- Давай, - и я столкнула ее с подоконника.
Елизавета коротко вскрикнула, к счастью, не настолько громко, чтобы обнаружить наше присутствие. И слетела вниз.
- Теперь ты! – обратилась я к Андрею, но он отчего-то не воспользовался моим предложением. Вместо этого он покачал головой и отступил на шаг, как будто я могла столкнуть его силой.
Лицо его было непоколебимо.
В дверь как будто ударил таран. Весь дом сотрясся до основания, вещи попадали со столов, уродливая трещина побежала по гладкой полировке двери.
- Кира! – воскликнул Мишка. – Давай! Ты нас задерживаешь!
- Ладно, ладно, - я была задета тоном брата и пренебрежением Андрея, но все же понимала, что сейчас перечить попросту глупо.
Я села на подоконник, схватила самодельную веревку и спрыгнула.
Веревка скользила меж пальцев, обжигая яростной болью, я летела вниз.
- Слишком торопилась, - прокомментировала я, разглядывая стертые ладони.
Миг, и Андрей приземлился рядом. А потом и Мишка.
Я вскочила и спрятала руки за спиной.
