Они притащили меня в одну из подземных пещер, как дракон свой ценный трофей. По дороге прикладывая обо все, что попадалось по пути. Приходилось мужественно терпеть придумывая скорый план отмщения.
Я не знала, что они будут делать со мной, как использовать… То ли убьют, то ли потребуют выкуп, то ли амнистию…
В этом мире охотникам теперь нет места!
Мои руки были связаны, все тело болело, как будто меня били ногами, а щека была в крови.
Меня грубо швырнули на пол к каменной стене. Холод шел от замшелых камней, влага впитывалась в джинсы. Я попыталась сесть поудобнее, оглядывая пещеру.
Охотники расселись полукругом и решили держать военный совет.
- Что мы сделаем с этой предательницей? – спросил их лидер – мужчина среднего возраста с неопрятной бородой и рваной одежде. Его голос был пропитан ядом, так щедро, как никогда не бывают плюшки умащены маком или ромом.
Я гневно взирала на лидера, обещая взглядом скорую кару, но добилась лишь крепкого подзатыльника.
- Не обращай на нее внимания, - произнес Рэн, английский охотник, который приезжал делиться с нами опытом. - Эта мерзавка все равно умрет!
«Фиг вам!» - рассержено подумала я.
- Как мы ее казним? – вынес главный вопрос лидер.
- Повешенье, - предложил плечистый увалень, прожигая меня ненавидящим взором. - Ее…этакую, прирезать мало!
- Подорвать, - внесла свои коррективы охотница, Майя, высокая симпатичная девушка.
- Нет лучше медленно разрезать ее на кусочки.
Как будто блюдо в ресторане выбирали. Все зло, их зло обратилось против меня. Отчаяние на черных лапах подступало все ближе и ближе ко мне. Неужели это то, что я заслужила?
- Ее надо бросить под поезд, - прожигая меня своей невозмутимостью, медленно заявил Рэн. В его холодных рыбьих глазах не было ни капли сострадания. А ведь когда-то он учил меня стрелять.
Только где-то через минуту его слова начали просачиваться в сознание. Поезд, железная конструкция, весившая множество тонн обрушиться на меня, и…
Я вскочила на ноги метнулась к нему, ударила его лбом, свалила со стула и принялась пинать со всей силы. Когда он попытался подсечь меня, отпрыгнула и врезала ему прямо в живот. Рэн сложился пополам и упал на землю.
Меня сразу же схватили двое других охотников, пригвоздив к земле. Я ошалело пиналась, лягалась и даже кусалась.
Терпение оставило меня.
Рэн поднялся к земли, источая презрение, отряхнул одежду и ударил.
Яркая вспышка боли ослепила, обожгла и заставила судорожно глотать воздух.
Удары шли один за другим, каждая клеточка тела болела, но ничто не заставило меня опустить взгляд.
Кроме удара по голове.
Последней мыслью было: «Сегодня я умру».
А затем пришла тьма.
Очнулась я от того, что вода текла по коже, оставляя холодный след. Инстинктивно облизнувшись, почувствовала вкус крови и земли, которая хрустела на зубах.
Передо мной на корточках сидел молодой охотник с русыми волосами. Когда-то давно я знала его. Кажется, его звали Юрий.
Лицо его загрубело
- Здравствуй, Кира, - произнес он.
Со стоном потянулась, а затем привалилась спиной к стене. Ломило связанные руки, чувствовала я себя так, словно попала под грузовик, но регенерация уже началась.
- Здравствуй, - ответила я удивительно мирно, вместо привычных проклятий, которые должны были бы последовать судя по обстановке. Раньше он казался мне милым пареньком, хоть и слегка задиристым и чересчур активным. Рыжий, вихрастый он всегда создавал вокруг себя вихрь, идеально метал кинжалы, стрелял, рубился. Всегда и всюду получал заслуженную похвалу старших. Мы с ним соревновались, и это был вечный стимул, подбрасывающий меня вверх, и заставляющий относиться к нему с предубеждением. Ведь очень трудно хорошо относиться к тому, с кем вечно соревнуешься.
- Пей, - он поднес к моему лицу фляжку с водой. Я сделала несколько глотков, блаженствуя. Только сейчас я поняла, как сильно хочу пить.
Юрий намочил какую-то тряпку и протер мое окровавленное лицо.
- Скажи, зачем ты все это делаешь? - спросила я, а затем быстро добавила, благодаря его. - Спасибо тебе за все!
Он нахмурился, пристально изучая мое лицо. Я оставалась невозмутимой.
- Я знаю, что такое война, - наконец, медленно произнес он. - Ни ты, ни я не выбирали этот путь, но ты смогла изменить свою жизнь. Ты пошла против всех и теперь расплачиваешься…
«И не жалею!» - хотелось крикнуть мне, но я сдержалась.
Юрий тем временем продолжал:
- И то, как они хотят поступить с тобой – это бесчеловечно. Только недавно я понял, насколько отвратительно то, что мы делаем. Такие мысли давно зрели во мне, но я из-за всех сил отгонял их, зная что выхода нет!
- Выход есть, - прошептала я, серьезно глядя в его глаза. - Просто пойдем со мной.
Нож чиркнул по веревке, едва не задев кожу, и она свалилась.
- Уходи, - сказал Юрий. – Я не пойду с тобой. Здесь мой отец, моя семья.
