— А я — о вас, — отзывается она благодарно, присаживаясь рядом. — Все мы… в смысле, все женщины… — Момо широким жестом обводит море мужиков вокруг нас, — удивляемся, как вам только удается… Ой, это ваше? — На миг исчезнув под столом, она выныривает с нарциссом. — Ой, извините, он сломался.
— Кейт, я не буду с тобой ругаться из-за каких-то там сапог.
— Зато я с тобой буду! Эмили насквозь промокла. Ты только посмотри, на что похожи ее брючки. Все на мне! Видит бог, у меня в мозгах уже нет свободного места. Я же просила тебя, Ричард, проверить, взяли ли сапоги.
— Виноват, забыл. Большое дело.
— Виноват?! Если б ты чувствовал себя виноватым, не забыл бы!
Сколько информации способен вместить человеческий мозг? Я где-то читала, что наша долговременная память похожа на гигантский склад, где люди, места, шутки и песни, которые мы хоть раз увидели или услышали, хранятся наподобие бутылок в винном погребе, но если туда время от времени не наведываться, то тропинка зарастает. Совсем как дорога к замку Спящей красавицы. Наверное, поэтому все сказки — про то, как найти обратный путь.
Сказки сказками, а моя память с появлением детей действительно здорово сдала. Но я хотя бы стараюсь использовать ее по максимуму. Кто-то же должен все помнить. У компьютерщиков есть такой кошмарный термин… как там?., многозадачность. Говорят, женщины в ней большие спецы.
Но попросите Ричарда удержать в голове одновременно более трех проблем — и у него дым из ушей пойдет. Все микросхемы к чертям полетят. Среди женщин бытует мнение, что мужики преувеличивают этот свой изъян, чтобы ни хрена не делать. К несчастью, глубокие научные исследования в семействе Шеттоков доказали: неспособность запомнить, что надо забрать вещи из химчистки, купить средство для мытья посуды
В субботу, на бесконечно долгом пути в Уэльс, я все следила за Ричардом, подмечая, как лихо он абстрагируется от детей, если впереди маячит конечная цель поездки. Жизнь для мужчин — то же шоссе. Для женщин жизнь — карта. Мы вечно отвлекаемся на объездные пути, проселочные дороги и развороты, а они просто чешут себе по главной автостраде. Разве что, поддавшись гениальной идее, попытаются срезать путь, в результате чего, как правило, теряют время и вляпываются в неприятности.
В последнее время мы с Ричардом скандалим в основном на тему, кто о чем должен помнить, точнее, кто о чем забыл. Ссора на пляже Пемброкшира в первый день каникул исключением не стала: мы погрызлись из-за детских резиновых сапожек, которые Ричард в последний момент забыл дома. Понятия не имею, с чего я так разбушевалась. Ноги у детей промокли, что правда, то правда, но сами-то дети были счастливы.
Упакованные в три слоя одежек, Бен и Эмили сосредоточенно возились на берегу ручейка цвета шоколадного молока, что выбивается из-под холмистого склона и пузырится по валунам к заливу Уайтсэндз. Эмили строила замок с японским садиком и фонтаном из ракушек, а Бен искал камешки, относил к ручью, бросал в воду и ковылял за следующим. Пожалуй, такими счастливыми и смирными я своих детей еще не видела. Однако погода начала портиться. Само собой, погода начала портиться. И как это я забыла, что мы в Уэльсе? Сырой Уэльс. В первой половине дня солнышко выглянуло, поцеловало весеннюю россыпь веснушек на носике Эмили, а потом небо набухло дождем. Мы решили не искушать судьбу и увезти детей обратно в коттедж милях в двух от побережья. На то, чтобы оттащить их от воды и засунуть в машину, ушел почти час: просьбы сменились угрозами, угрозы подкупом.
