Голос так меня удивил, что я не сразу нашелся, что сказать. Я слышал, как он произносил: "Алло, алло! Кто это?" Слушая эту мелодию, я пытался понять, когда допустил оплошность. Малютка Оззи мог солгать мне, или я не правильно набрал номер. Поэтому я спросил:
- Это Голливуд 32-27?
- Ну да!
Как глупо я себя ни чувствовал, я сказал:
- Я доставил цветы.
После недолгого молчания она промолвила:
- Еще раз, пожалуйста. Я повторил.
- Извините, - сказала она. - Вы, видимо, ошиблись номером. С кем я говорю?
- Я доставил цветы, - вновь повторил я. Она издала короткий смешок:
- Кто это говорит? Ну и смешной же вы. Я повесил трубку и отправился по адресу Китти Грин. Домик на Колгэйт-авеню, на окраине Беверли-Хиллз, один из многих похожих друг на друга. Маленький, беленький, опрятный, как и лужайка перед ним. Улицу обрамляли деревья. Узкая бетонная дорожка вела от тротуара к ступенькам крыльца. На ней виднелись опавшие листья, но чувствовалось, что совсем недавно она была подметена. Все это казалось привлекательным и праздничным, как и голос, прозвучавший по телефону. Я вылез из машины и пошел по дорожке, воображая себе девушку, которая гармонировала бы с голосом и домом. Ведь недавно я ошибся и, к счастью, ошибся и сейчас.
Не успел я позвонить, как услышал ее быстрые шаги. Затем она появилась в ореоле света, струившегося из дома. Было уже почти полвосьмого, солнце давно зашло, и по всей улице светились окна домов.
Миниатюрная штучка - едва ли пяти футов, с темными волосами, с удивлением на юном личике.
- Привет, - произнес все тот же обольстительный голосок. - Кто вы такой?
- Привет, - откликнулся я. - Меня зовут Шелл Скотт. Нельзя ли войти и побеседовать с вами? - Не знаю почему, но я достал бумажник, раскрыл его на моем удостоверении в целлулоиде и добавил:
- Я детектив, частный сыщик. Вы не против?
Она взглянула на удостоверение, сжала губы, наклонила немного голову и сказала, глядя снизу вверх:
- Почему бы и нет? Входите, мистер Шеллскотт! Я вошел и уточнил:
- Это два слова.
- Что два слова?
- Шелл Скотт.
- Надо же! - не удержалась она от смешка. - Ну не глупо ли? Присаживайтесь, мистер Шелл, - она сделала паузу, - Скотт.
Я присел на стул, а она погрузилась в глубокое кресло в шаге от меня.
- Достаточно Шелла, мисс Грин. Вы ведь мисс, не так ли?
Это было очевидно: ей было лет девятнадцать - двадцать, к тому же лицо школьницы и стройная, почти мальчишеская фигура.
Она удивилась:
- Да, конечно мисс. Но откуда вы знаете, что я мисс Грин?
- Разве нет?
- Да, я - Катрин Грин, но все зовут меня Китти. - Она улыбнулась. - Вы тоже можете так меня называть, если хотите. Но сначала объяснитесь.
Я понятия не имел, с чего начать: она казалась такой неиспорченной малышкой. И я выпалил:
- Речь идет о мистере Сэйдере.
- О Марти? С ним что-то случилось? - В ее голосе прозвучало неподдельное беспокойство. - С ним все в порядке?
- Да, он в порядке. Пока. Но... - Как ни трудно мне было, я все же решил быть потверже, раз уж я намеревался выжить. Эта маленькая красотка вполне могла водить меня за нос. Подобные ей попадаются в любой упаковке. Поэтому я был резок:
- Вы знаете Сэйдера достаточно хорошо, не правда ли?
- Да.
- Насколько хорошо?
- Ну, это уж мое дело, мистер Скотт, - насупилась она.
То-то и оно, что это было ее личное дело и в обычных условиях меня не касалось бы. Но поскольку день выдался необычным, я не стеснялся:
- Мисс Грин, я знаю о вашей.., дружбе с мистером Сэйдером...
Она тряхнула головой и прежде, чем я мог продолжить, выпалила:
- Мистер Скотт, вы сюда приехали поговорить о морали, или еще что-нибудь привело вас сюда?
- Извините, но сегодня утром Марти Сэйдер приказал убить меня.
Мне пришлось ждать ее реакции. Сразу до нее не дошло, и она продолжала смотреть на меня пристальным, слегка воинственным взглядом. Наконец она поняла, и строгие черты ее лица несколько смягчились. Она вскинула голову и вымолвила:
- Что такое? Что вы говорите? Вы, должно быть... Я не отставал:
- И после моей смерти его наемник должен был позвонить вам и сообщить: "Я доставил цветы", что означало бы, что я уже мертв.
Она была шокирована, губы ее дрогнули, и краска начала заливать ее лицо.
- Вы грязный лгун! - произнесла она еле слышно, затем перешла на крик. Это вы! Вы только что звонили мне! Вы подумали, что я.., о!
Как только ни обзывала она меня: и негодником, и подлецом, и дешевкой, и ненормальным и т.д. и т.п. Она вскочила на ноги, наклонилась ко мне, сжала свой кулачок и попыталась меня ударить. Я выставил локоть и отбил ее руку.
Она продолжала кричать, размахивать руками и с каждой секундой казалась все более взбешенной. Не добравшись до моего лица, она резко развернулась, сделала три шага в сторону от меня и схватила полуметровую вазу, которая стоила, наверное, добрую сотню, пока она с ней не разделалась. Она подняла ее над головой и швырнула в меня. Если бы я не увернулся, мне пришлось бы неделю извлекать осколки вазы из своего лица. Она врезалась в стену за моей спиной, разлетелась вдребезги и рассыпалась по полу.
Так больше продолжаться не могло.
