Аля мечтала быть хозяйкой своей судьбы. Самой решать какую прожить жизнь, а не делать как «правильно» и «надо», в любой момент всё бросить и уйти… Но мечты рушатся, когда Аля принимает титул кронпринцессы и вместе с ним корону империи. Льстивые речи придворных, интриги Совета, тайны императорской семьи, игры богов… Как быть, если меч больше не решение всех проблем? Чтобы спастись, Але придется подчинить пробудившийся дар, бросить вызов богам и найти способ предотвратить грядущую войну с вампирами. Вот только выберет ли Аля спасение Креита, если это будет стоить ей жизни?
Меч скользил в мокрой ладони. Холодные капли стучали по плечам. Вода стекала за шиворот.
Тяжело дыша, я запрокинула голову и посмотрела на небо. Серые тучи казались почти черными, сквозь них еле-еле пробивался бледный солнечный диск.
Ветер пригнал из сада первые опавшие листья, закружил их хороводом у моих сапог. Я села на корточки и поймала лист, ещё зеленый, но уже с золотистыми прожилками.
Осень пришла неожиданно. В Саите её не ждали, а если и ждали, то с последними теплыми лучами солнца, сыростью от выпадавшего по утрам незаметного дождика и с ковром багряных и золотых листьев. В столице Креита, в городе, где никогда не бывает морозов, очередная осень должна была стать такой и только такой.
Должна была. Но не стала. Солнце скрылось за тучами, и город погрузился в сумрак. Дождь шел четвертый день. Иногда вместе с потоками воды на землю обрушивались льдинки размером с серебряную монету. Горожане бегали по улицам, прикрывая головы, и шутили, что столицу через неделю попросту затопит. К счастью, количество забот мешало большинству сопоставить два и два и связать непрекращающийся ливень и смерть императрицы Креита.
Я опустилась на отсыревшую деревянную лавку и стала вытирать лезвие меча сухим плащом, вытащенным из сумки.
Легкая летняя рубашка липла к телу, отчего я то и дело замирала с подолом плаща в сжатой ладони, ежилась и поводила лопатками. Конечно, можно вернуться во дворец, но мне совсем не хочется туда возвращаться.
Наверное, это с непривычки, только в этих украшенных картинами стенах я задыхаюсь. Комнаты огромны, по коридорам можно неделями бродить, но всё одно — тесно, очень тесно. Жаль немного: по словам Фрида тут есть на что полюбоваться, особенно фарата заинтересовала галерея с портретами правителей прошлого. Для меня же прогулка по дворцу равносильна пытке, потому я сижу на улице до самой ночи. Увы, без Лориана я не могу выйти в город.
Когда мы с Лорианом прилетели в Саит, я думала, что задержусь здесь максимум на день-два. Хотела переписать свои права на трон и уехать. Однако вместо кабинета Главы совета прямо с порога я попала на спешно устроенные похороны.
Всё было по правилам — склеп, гроб, служитель богини Амриэль с молитвами… Вполне сгодилось бы для простой горожанки, но не для императрицы. Даже я знаю, что гроб, прежде чем опустить в склеп, в сопровождении стражников и родни возят по улицам столицы, приобщая народ к горю правителей и давая возможность людям проститься с умершим императором.
Хоронили не просто спешно, а наспех. В тот день возле гроба стояли двадцать человек. Советники, кто-то из дворян, да мы втроем. В тот день я жалела её, жалела совершенно незнакомую, но родную по крови женщину — от нее будто отмахнулись.
Мы с Фридом произнесли молитвы с легкой грустью. На лицах прочих оставались спокойствие и равнодушие. Лишь для Лориана смерть императрицы не прошла бесследно.
Маг замкнулся в себе. Даже не спрашивал о делегации из Аллаина (как рассказал мне Фрид, вампиры прилетали «удостовериться, что между Аллаином и Креитом по-прежнему мир»).
Лориан либо сидел в спальне, либо ходил по залам, превращая в ледяную статую каждого посмевшего выразить ему соболезнования. До похорон он представил меня и Фрида совету, приказал слугам подготовить нам комнаты и замолчал.
В итоге парень утратил контроль над магией и устроил вечный ливень.
Я вздохнула, сунула меч в ножны, плащ в сумку и встала.
Пора. Ни слуги, ни советники, ни тем более Лориан не заметят моего отсутствия, однако спокойно поспать на лавочке всё равно не дадут: Фрид притащит меня обратно во дворец в любом случае.
Через главный вход я не пошла. Вместо этого обогнула здание и скользнула в узкий коридор для прислуги. Сощурив глаза от яркого света, наощупь прошла несколько метров и остановилась.
С подбородка сорвалась дождевая капля и шлепнулась на алый ковер.
Я шагнула назад. Опустила взгляд на заляпанные грязью ботинки. Взглянула снова на ковер, затем на ботинки. Вздохнув, разулась, подхватила обувь и бросилась вверх по лестнице.
Молнией пробежав три мраморные лестницы и два коридора, я толкнула дверь плечом и ввалилась в свою спальню.
Комната встретила привычным беспорядком. Вчера я окончательно рассталась с иллюзией, что удастся быстро уехать из столицы и стала разбирать вещи. Часть их валялась на кровати, часть на полу, на столе до сих пор стоял поднос с пустыми тарелками, оставшийся с ужина.
Фрида же бардак нисколько не смущал. Парень смотрел как стучат о подоконник капли, изредка поднимал руку и касался стекла, словно пытался остановить бушующий за окном ливень.
— Что-то ты рано сегодня, — сказал Фрид, не оборачиваясь, — Неужели замерзла?
— Вот ещё, — я бросила ботинки и сумку в угол, плюхнулась на стул и с наслаждением потянулась.
Хорошо-то как! Сейчас бы поужинать, искупаться и завалиться спать. А уборка — завтра.
— Кстати, а ты чего тут делаешь? Дверью ошибся?
