Пройдя ещё несколько метров, Адриан видит сидящего у дерева охотника и останавливается. Что сейчас сказать он не знал, а подойти ближе просто не мог.
Молчание затянулось на долго. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Единственными звуками, что разрывали тишину были шум ветра и шелест листьев.
- Что-то случилось?- спросил Иной, наконец нарушив молчание. Было странное чувство неправильности и того, что что-то не так. Стоять просто так напротив того, кто дороже всего на свете и ничего не предпринимать, а ведь так хотелось бы... Прикоснуться, обнять, окунуться в такое знакомое и родное тепло и запах, прикоснуться к губам... Но в мыслях всплывает все те ненавистные образы, которые, хотелось бы верить, были не настоящими, но такие убедительные.
- Нет..ничего.- и снова повисшая тишина которая давит даже больше слов. Адриан хотел извиниться за увиденное Трэином, но в общем целом же ничего не было. Хотя Адриан все таки ощущал вину.
- Да, дурачились...- эхом повторяет Иной, глядя в какое-то растерянное лицо вампира. Видимо, Адриан плохо представлял, что сейчас делать, в этой обстановке и ситуации. Это раздражало. Трэин привык быть в курсе событий, полностью контролировать ситуацию и себя самого, а сейчас он находился в подвешенном состоянии, по понимая, что происходит вокруг и с ним самим.- ты же сейчас не должен передо мной оправдываться. А мне надоело узнавать все самым последним, надоело то, что ты постоянно что -то умалчиваешь. – несколько шагов в сторону брюнета и красные глаза чуть щурятся. – Действительно, кто я такой, чтобы что-то мне говорить и объяснять? Охотник без рода и племени, любовник и донор, которому можно морочить голову! – между ними лишь пара шагов. – да еще и редкий экземпляр, который подходит для коллекции!- слишком близко, слишком сильный запах, который сносит крышу, зовет, приказывает оказаться ближе. Короткий рывок вперед, и руки Адриана оказываются в крепком захвате и заведены за голову, сам вампир крепко прижат к дереву телом сероглазого. – и стоил я того, чтобы тратить на меня столько времени?- злость и жгучая ревность клокотали внутри. Прежде всего злость на самого себя, что не может контролировать собственные эмоции. Почему он тратит свое время на других? Неужели перворожденному мало охотника? Или он просто недостаточно хорош для него? О да, в эти несколько дней не увидел достаточное количество птенцов, чтобы понять, что есть и лучше. Просто так стоять не было сил и он коротко, яростно целует мужчину, чтобы потом оторваться на миг и вновь требовательно прижаться к губам. Он в первые целовал жестко, нетерпеливо, требовательно, раня язык о чужие клыки и чувствуя привкус собственной крови. Но ему хотелось этого. Почувствовать его наконец, ощутить под губами и руками, сделать то, о чем и мечтать не смел столько времени.
Когда собственное тело оказывается прижатым к дереву, перворожденный даже не сопротивляется и по-прежнему не произносит ни слова. Оттолкнуть, вырваться или отстраниться просто нет никаких сил. Слишком желанной была эта близость, слишком дурманящим был запах и собственное желание.
Трэин целует и Адриан отвечает, поддаваясь напору любимого. Истосковавшееся по этим прикосновениям тело отзывается и чуть прогибается на встречу.
Но здравый смысл вновь пытается вернуть Адриана в реальность.
- Трэин...- отвернуть голову от очередного поцелуя и предпринять слабую попытку освободить руки.- стой.. Остановись.. Нам запрещено...- но его упорно не слушают, а чужие клык на шее заставляют резко вздохнуть.
