В преддверии войны Гермиона пытается разобраться в своих чувствах к профессору Снейпу. Будущее пугает её, с друзьями все чаще случаются ссоры, а её эмоции выходят из-под контроля. А ведь ей положено быть здравомыслящей и ответственной "хорошей девочкой".
========== 1. Списки ==========
Гермиона задумчиво кусала кончик пера. Детская привычка, которую она уже давно переросла, вдруг снова стала актуальна. Впрочем, ни желаемой сосредоточенности, ни успокоения так и не приносила. Колпачки шариковых ручек были вкуснее.
На куске пергамента в качестве заголовка значилось «Дейл Дерри», от имени посередине листа спускалась неровная линия, явно проведенная от руки. Образовавшиеся столбцы были помечены знаками «плюс» и «минус». Сторонний наблюдатель мог бы решить, что она разбирает положительные и отрицательные стороны своего поклонника или объект интереса. Однако в случае с Гермионой вполне правдоподобной казалась версия с характеристикой литературного персонажа из тех редких художественных книжек, которые все же попадали ей в руки в перерывах между легким чтением об истории Хогвартса и учебников повышенной сложности. Книга конечно же была маггловской, так как волшебники никогда о такой не слышали, а также редкой, старой и наверняка очень скучной, потому что ее магглорожденные сверстники о ней не знали тоже. Она даже набросала в уме приблизительный сюжет какой-то очень трагической драмы на всякий случай, если спросят. Кто собирался спрашивать её об имени, написанном в личных бумагах, которые она не собиралась выносить за пределы комнаты префекта, было не совсем ясно. Но учитывая характер тщательно зашифрованной личности, никакие меры предосторожности Гермиона не считала чрезмерными. В конце концов, она неосознанно сохранила рефрен инициалов с настоящим именем, и это был вполне достаточный, практически гриффиндорский риск.
Гермиона смирно сидела за своим учебным столом, выпрямив спину и сосредоточенно вглядывалась в пергамент. Очень хотелось полистать справочник, но вспомогательной научной литературы по подростковой влюбленности в библиотеке не было. А та беллетристика, что встречалась, советовала ей сейчас томно вздыхать на кровати, прижимая к груди колдографию возлюбленного и мечтать о большой и чистой. Но у неё была только маленькая и странная. Или, честнее, настолько иррационально неправдоподобная, что практически пугающая. Впрочем, даже при логическом подходе часто получались абсурдные результаты, от неожиданных свойств зелий до законов природы, которые с первого взгляда не находили никакого объяснения. Гермиона твердо верила, что у всего есть первопричина.
Конечно, было и простое объяснение, практически аксиома. Она училась в закрытой школе и контактировала с ограниченным количеством людей. Если учесть разброс по возрасту и вычесть сверстников, которые не устраивали её по сотне причин, пожилых магов и тех, кого она по умолчанию записывала в категорию «друзья и друзья друзей», то выбор был невелик. На данный момент в списке значился один человек. Все это прекрасно подтверждал феномен Гилдероя Локхарта, который просто (не)удачно вписался в узкий круг условно доступных привлекательных лиц мужского пола замкнутой девочки-подростка в бурный период пубертата. Никакой магии любви, просто отсутствие альтернатив.
В идеальное, а, следовательно, маловероятное объяснение не вписывалось несколько пунктов. Во-первых, для безосновательной влюбленности непосредственный «доступ к телу» не обязателен. Гермиона могла влюбиться в актера, спортсмена, друга семьи или парня, которого однажды повстречала на летних каникулах дома. В конце концов, даже в Локхарата она втюрилась изначально дистанционно. Да и при текущем положении дел этот самый близкий контакт был скорее во вред, чем на пользу. Одно дело приписывать человеку всякую романтическую чепуху на расстоянии, а другое видеть и понимать, что это полный бред, и ты чувствуешь буквально вопреки. Во-вторых, легко влюбиться в красавчика, героя или хотя бы просто спортсмена — прости, Виктор! Даже у неё были примитивные биологические, эм, мотивы. Очевидно, можно почувствовать притяжение и к обычному, но романтичному и обходительному парню. Да хоть даже и неприкрытое восхищение незавидного поклонника может сыграть на самомнении. Она легко могла представить, что Невилл дарит ей цветы и ей это даже приятно. Но никто никогда в здравом уме не влюбляется в человека, который тебя искренне ненавидит, по натуре мелочен, злобен и совершенно точно некрасив, небогат и в целом отвратителен. В-третьих, есть же ещё и девушки, и вообще ксенофилия не порок, одни вейлы чего стоят… впрочем, останемся в рамках условий задачи.
