Найдя в себе силы, Гермиона взялась за холодную серебряную ручку и повернула ее, отворяя дверь. Кабинет у Драко был большим, зловещим и настраивающим на работу. Гриффиндорка оглядела полки, густо уставленные всевозможными книгами, и грустно улыбнулась самой себе. Малфой ведь не открывал ни одну из них. Зачем хранить такую шикарную библиотеку, если ты даже не пользуешься ею? Зачем заказывать дорогие книги в таких количествах? Гриффиндорка поняла, что он делал это лишь для нее, ведь раньше их не поставляли в таких количествах…
«А ты не читала ни одной… Ты даже не решилась предупредить его», – подумала девушка, проходя к окну. Ноги тряслись, отказывались слушаться. Гриффиндорка старалась сохранить самообладание, старалась выглядеть так, будто ничего не случилось. На стекле показалось ее отражение, и девушка грустно опустила глаза, заметив темные круги, что залегли у нее под глазами. Страх дрожью прошелся по хрупкому телу, и Гермиона закрыла глаза, не желая следить за тем, как хорош сегодняшний день…
Ведь на улице все так прекрасно… Белые павлины горделиво вышагивают по многочисленным дорожкам, купаясь в лучах теплого солнца, ветви многолетних дубов слегка покачиваются, ведомые редкими порывами ветра… Словно бы ничего не случилось и не случится… Столько людей умрут сегодня, война вновь продолжится, принося с собой все новые и новые жертвы… Почему же все вокруг так безмятежны?
Гермиона зажала рот рукой, стараясь сдержать внутри рвущуюся наружу горечь. Она копилась где-то в горле, грозясь вылиться слезами… Гриффиндорка вспомнила то утро, когда услышала от Драко заветные слова. Пусть он произнес их неосознанно, совершенно не для ее ушей, но… Но ведь он произнес их! Затем в памяти всплыл и тот день, когда он вновь ударил ее, перед самым балом… Смогла бы она отдать Джинни флакончик, если бы боль в щеке не напоминала ей, кто она на самом деле?
Рабыня. Гриффиндорка успокаивала себя тем, что если сегодня не умрут Пожиратели, то завтра умрут их рабыни, замученные, забитые плетьми. Грязнокровка открыла глаза, жадно глядя вдаль. К своему изумлению, она заметила, что по залитой солнцем дорожке шагает юноша. Гермиона приподнялась на мысочках, стараясь лучше разглядеть, кто решился наведаться в гости. Однако она уже знала ответ…
Теодор Нотт шагал быстро, высоко задрав голову. На его лице сияла обворожительная, полная радости улыбка, что грозила вызвать обморок у Джеки. Юноша держал руку на бедре, ближе к карману, в котором лежала его палочка. Он готовился применить оружие, лишь завидев слуг Драко. Домовой эльф, что не хотел открывать ворота, уже был оглушен заклятьем, потому Тео знал, что сможет справиться и с остальными эльфами, не мучаясь чувством вины.
Тео думал о том, как обрадуется Гермиона, как счастлива она, должно быть, сейчас, понимая, что от свободы ее отделяют лишь несколько часов… Эвелин выполнит задуманное. Бомба заложена прямо под столом, за которым обычно и собираются Пожиратели. Они даже не успеют понять, что их убило…
Больше всего Нотта радовала мысль о том, что Малфой умрет, заваленный камнями. Теодор ненавидел всех чистокровных, всех Пожирателей, но Драко он ненавидел сильнее всего. Каждая клеточка его тела желала ненавистному слизеринцу самой страшной участи. Тео понимал, что он не может больше глядеть на то, как крепнет положение Малфоя в обществе, как слизеринец поднимается по карьерной лестнице все выше и выше. «Он не заслуживал всего этого», – думал темноволосый юноша, оглядывая бескрайний сад.
Улыбка соскользнула с лица Теодора, оставив за собой лишь тонкую ниточку плотно сжатых губ. «Прекрасный дом, множество слуг, красавица-рабыня… Он не заслужил…», – с горечью думал слизеринец. Нотт приблизился к аллее перед домом, остановился, чтобы оглядеть поместье с ног до головы. Павлины подняли головы, любопытно разглядывая гостя. Что-то шевельнулось в окне, привлекая внимание Нотта, и он чуть прикрыл рукой глаза, стараясь спрятаться от палящего солнца. Однако, его бесцеремонно прервали шаги, послышавшиеся где-то впереди.
– Что вы тут делаете, мистер Нотт? – спросил зеленокожий домовик, выбегая на залитую солнцем аллею.
Тео ничего не ответил. Он лениво, нехотя повернулся к слуге и смерил его надменным, злобным взглядом. Домовые эльфы до безумного преданы своим хозяевам. Даже будь те самыми кровавыми тиранами или отчаянными злодеями, домовики всегда встанут на сторону хозяев… Слизеринец никогда не питал ненависти к эльфам, но их слепая преданность заставляла Тео ненавидеть знатные дома еще сильнее, ведь те навязывают собственные взгляды на жизнь невинным тварям, не способным к мышлению…
