Гермиона торопливо смахнула их и улыбнулась безумной улыбкой. Кингсли был сильным и смелым волшебником… Это он тогда предупредил их, что враги надвигаются, рыщут неподалеку. Девушка вдруг вспомнила свадьбу Флер, смеющегося Гарри, Рона, Джинни… Внезапно появившуюся рысь с ее предупреждением… Захотелось лечь на пол и долго-долго плакать.
– Прости, Кингсли, – прошептала Гермиона и взяла палочку, лежащую рядом с фотографией мужчины.
Она была гибкой тонкой и изящной, словно сотканной из паутины, из детского смеха. Палочка сама легла в руку Гермионы, словно просясь в бой… Отомстить за прежнего хозяина, за годы томления. Девушка аккуратно протерла фотографию Кингсли от пыли и прошептала:
– Люмос.
Комнату озарил яркий свет. Повернув голову, девушка заметила массивную темно-красную дверь. Она торопливо подошла к ней и дернула толстую круглую ручку на себя. Перед Гермионой предстала бежевая стена с неровным узором… Выйдя из чулана, девушка повернула голову вправо… Лестница, ведущая наверх, повернув голову налево, она увидела лестницу, ведущую вниз. Ясное дело – нужно искать выход. Помещение, скорее всего, находится в подвале. Идти нужно наверх.
Гриффиндорка засеменила вверх по ступеням, ступая тихо, как кухонная мышь. Доски скрипели под ее ногами, предательски верещали, повышая голос… Она осторожно остановилась на верхней ступеньке и прошептала:
– Оглохни.
Гермиона часто применяла это заклинание, стараясь двигаться незамеченной. Девушка долго практиковала дезиллюминационные чары, но так ничего и не добилась… Возможно, если бы у нее была своя палочка…
Гриффиндорка ступала уверенно, не опасаясь быть обнаруженной, замеченной. Она оказалась рядом с кухней и слышала, как в ней копошатся домовые эльфы. Гермиона аккуратно заглянула за угол, проверяя, свободен ли проход. Никого не оказалось… От черного выхода ее отделяла лишь парочка шагов, таких жалких, что можно было лишь протянуть руку вперед, чтобы ощутить дуновение ветра свободы. Девушка торопливо кинулась к двери, стараясь открыть ее, не издав никаких характерных щелчков или скрипов.
Мгновенье, и она свободна… Ну, или почти… Почти. Перед Гермионой раскинулся роскошный сад, полный благоухающих цветов и причудливых животных, что снуют всюду… Многолетние дубы слегка покачивали ветвями на ветру, сияло золото нарциссов, распускались первые цветы на благородных немолодых деревьях, словно усеянных белыми мотыльками.
Босые ноги зашагали по еще мокрой от росы траве. Холодно и приятно… Она провела в поместье всего один день, но, казалось, что всю жизнь жила взаперти. Бежать, бежать, бежать – говорило сердце. Свобода так близко! Перелезть через забор и можно уйти…
Гермиона остановилась возле каменной стены и принялась перебирать в голове разные заклинания, способные открыть проход. Конечно, в доме поднимется тревога, стоит ей только тронуть ограду, но она будет уже далеко… Как только откроется проход – Гермиона трансгрессирует.
Но куда? Домой? Нет! У тебя больше нет дома, запомни, прошу, запомни! Даже ту хлипкую китайскую лачугу разрушили Пожиратели, забрали, отняли… Гриффиндорка решила, что сейчас безопасней всего будет в каком-нибудь тихом маггловском местечке, в глухих лесах или пещерах.
Когда-то давно она с родителям останавливалась в одной маленькой французской гостинице. Пока мистер и миссис Грейнджер обустраивали номер, Гермиона изучала окрестности. На глаза малышке попалась небольшая заброшенная церквушка. Внутри осталось лишь парочка гниющих лавок, сломанный алтарь и крест с распятьем, висящий над ним. Удивительно, что люди не решались забрать его. Никто не поднимет руку на святое.
Девушка поняла, что именно там сейчас будет безопаснее всего. Возможно, Гермионе даже удастся пробраться в отель ночью и взять немного одежды из прачечной, украсть ее…
Гриффиндорка нацеливает палочку на высокую стену и выкрикивает так громко, как только может:
– Бомбардо!
Стена разлетается, ломается, исчезает из вида… Гермиона, прикрываясь рукой от осколков, выходит наружу. Здесь словно совсем другой воздух… Девушка слышит, как засуетились эльфы в доме, слышит этот гадкий крик отвратительных птиц. Послышались знакомые хлопки, и гриффиндорка решается, наконец, трансгрессировать подальше отсюда, к свободе..
Хлопок!… Открыв глаза, девушка понимает, что оказалась в той самой церквушке, о которой думала всего секунду назад. Распятие все еще на месте, оно словно светится во мраке вечера, искрится в тишине заброшенной молельни. Человеческое лицо смотрит на девушку, словно бы осуждая.
«Интересно, был ли ты магглом? Был ли ты сумасшедшим? Был ли ты волшебником…?» – думает девушка. В самые тяжкие из времен люди обращаются к религии, ищут в ней утешение, благословение и избавление. Мать всегда говорила, что стоит лишь попросить Бога о чем-то, и оно обязательно сбудется, придет с его дарами… Непременно сбудется!
Гермиона, неожиданно для самой себя, залилась слезами.
