Девушка ослабла. Она ничего не ела со вчерашнего дня. Инцидент в церкви сломал ее решимость, а все скудные силы рабыни забрал голод. Что, если и правда все, на что годны грязнокровки, так это угождать чистокровным господам? Что, если Гермиона просто пытается сбежать от неизбежного? Не принимает участь, что приготовил ей сам Бог, спаситель.
Об этом нужно было думать прежде, чем злить Малфоя. Драко швырнул обессиленную грязнокровку на пол… Она прокатилась по холодной сырой поверхности и врезалась в каменную стену. Глаза привыкли к темноте, и девушка различила в ней страшные орудия пыток.
Около стены, возле которой остановилось ее хилое тельце, стоял огромный Х-образный крест с застежками, как видно, для ног и для рук. «Это дыба?» – подумалось перепуганной девушке. Что за дикость? Абсурдное приобретение для… Впрочем… Это же Пожиратели Смерти. Простого «круциатуса» им мало. Садистские душонки желают больше людской боли, страданий и воплей.
Гермиона поняла, что ждет ее что-то крайне неприятное. Но что же она сейчас может сделать? Карие глаза грязнокровки расширились от ужаса… Взору представало все больше и больше орудий для всевозможных пыток. Вот, рядом с дыбой показались кандалы разных форм и размеров. Затем целая стойка с плетьми разных видов и материалов, похожих на сломанные по дороге к поместью ветви. Были среди них длинные деревянные палки, всевозможные кожаные плетки, длинные хлысты, разнообразные кляпы и ножи.
Сколько людей пострадало от рук Драко, испытав на себе все эти приспособления? Девушка, слабая и жалкая, попыталась подняться. Гермиона облокотилась на холодную стену и старалась выпрямиться, встать ровно, чтобы показать собственное бесстрашие, призрачный отблеск отваги в дрожащих зрачках. «Интересно, сколько криков впитали в себя эти стены? Сколько смертей видели и сколько еще увидят перед сносом?» – подумала девушка.
Ужас спазмом сковал горло. Стало трудно дышать, стало больно думать о грядущем испытании. Драко, несомненно, решил наказать девушку, проучить ее за выходку, которая так взволновала трусливого слизеринца. Выйдет ли она из этого подвала? А если и выйдет, то какой?
Малфой стоял возле кандалов, висящих почти под самым потолком. Металлический блеск глушил тьму, гоня ее прочь… Юноша чуть опустил их к полу… Так, чтобы они доставали Драко до плеч. Железные цепи зловеще гремели, погружая комнату в липкую ауру боли и страха.
Испепеляющий взгляд Гермионы замер на жестоком юноше. Худые плечи затряслись от жгучего страха, от ироничного хихиканья. «Ты – львица, Гермиона, ты – львица! Ты не будешь кричать! Не будешь плакать, молиться! Не станешь умолять о пощаде! Вспомни Гарри, Рона, Фреда! Они все приняли смерть достойно, так, как должны принимать ее гриффиндорцы. Прими и ты смерть достойно! Прими смерть…» – твердила она себе.
Принять смерть… Но почему? Почему она должна принимать смерть такой молодой, здоровой? Почему она должна умирать в сыром подвале Малфой Мэнора, пока Драко будет смеяться над ее болью? Гриффиндорка была полна уверенности, что погибнет в борьбе… Что смерть ее будет не напрасной, сильной. Что о ней сложат легенды, как о храброй подруге мальчика, который погиб, сражаясь за бравое дело, который умер с палочкой в руках, пожертвовав собой ради общего блага… Что тысячи тысяч девочек назовут в честь героини, а последующие поколения магглорожденных останутся благодарны храброй гриффиндорке.
Драко покосился на испуганную девушку, жмущуюся к холодной каменной стенке. «Дрожи, дрожи, грязнокровка. Пришло время для самого острого страха», – подумал юноша.
Малфой нетерпеливо раскрыл кольца наручников и резко развернулся в сторону дрожащей грязнокровки. Он схватил перепуганную Гермиону за плечо и потащил в сторону кандалов. Резким рывком он поднял рабыню, развернул к себе спиной, и закрыл в кольце ее худые запястья. Драко дернул за покрытую ржавчиной цепь, и руки Гермионы поднялись вверх, а из девичьей груди вырвался приглушенный крик. Слизеринец нежно, почти успокаивающе, провел рукой по спине несчастной. Мягкая, нежная, ласковая… Он поднял руку к ее волосам и провел по ним так же нежно. Малфой наклонился к шее девушки и сделал глубокий вдох, вбирая в легкие аромат грязнокровки. Она такая красивая, такая сладкая…
Вдруг Драко ударил стену кулаком, попав прямо возле лица Гермионы. «Ну почему она не могла просто подчиниться мне? Почему не могла быть послушной и милой? Я бы мог сделать для нее все! Я бы одел ее в шелка, словно молодую королеву! Я бы подарил ей тысячи книг, купил для нее тысячу служанок… Почему? Почему, грязнокровка, я так хочу от тебя повиновения, хоть какой-то податливости, сговорчивости? Ведьма… Грязная порочная ведьма околдовала меня, подчинила», – думал Драко.
Злость закипела в нем, и слизеринец круто развернулся. Юноша протянул дрожащую руку к стойке с розгами и схватил длинный кожаный хлыст, стараясь не смотреть на его рукоять. Он взмахнул орудием и ударил прямо рядом с Гермионой, как бы прицеливаясь…
