Доктора переглядывались, как будто выбирали между собой кто будет говорить. В конце концов один из них сделал шаг впереди и глубоко вдохнул. Некое нехорошее предчувствие зародилось во мне. Видно новость будет не очень хорошей. Вероятно, с Хатико не все в порядке, как я надеялся…
— Томас Каулитц? — спросил врач.
— Да, — хором ответили мы с Крисом. Я глянул на него неодобрительно. Было видно, что он тоже волнуется. Почему? Ему то какое дело до Хати? Он же мой враг…
— Что с Хатико?! — спросил я, перебивая врачей.
— Он проглотил кусок стекла, который разрезал ему весь кишечник, — голова начала кружиться, к горлу подступила тошнота. Я чувствовал, как сознание покидает меня. Кристиан подхватил меня, не дав мне упасть. Не ожидал я от него такой заботы…
Тут же что-то кольнуло меня в бедро, стало лучше. Картинка в глазах перестала двоиться, дышать стало легче.
— Как он? — тихо спросил я.
— Мы сделали все что могли… — развел руками доктор.
— Это значит… — прошептал Кристиан.
— Летальный исход был не минуем.
И все трое уставились на меня. Я почувствовал, как мышцы Криса напрягаются, крепче прижимая меня. Чего он ждет? Что я буду орать? Кидаться на врачей?
Все чувства разом покинули меня. Я встал и посмотрел на докторов, которые тоже были готовы ко всему.
— Можно мне его увидеть?
Похороны состоялись на следующий день. На городском кладбище. Смотритель не возражал, чтобы там похоронили собаку. Скорее всего сыграло мое нынешнее положение.
На похороны пришло не очень много народу. Георг, Густав, Дэвид, соседи, ребята из парка, все, успевшие полюбить Хати.
Я стоял над могилой и смотрел, как гробик засыпают землей. Билл заказал очень красивое надгробие: каменная статуя Хатико, стоящая на черной плите, на которой были даны рождения — смерти, его имя, несколько добрых слов. Хотя сам Билл не пришел.
Я почувствовал, как теплые пальцы коснулись моей ладони. Это происходило через каждую минуту, все пытались поддержать меня. Но это касание было особым. Мне захотелось обернуться и увидеть сострадание в глазах. И я обернулся.
Я получил что хотел. Тема смотрел на меня именно так, как бы я хотел видеть его. Глаза его слезились, но все же оставались чистыми, белыми. Люди проходили мимо и хлопали меня по плечу. Вот Георг подошел, постоял рядом. Могилу уже закопали и люди стали расходиться. А я все стоял и смотрел на Тему.
— Я скучаю, — сказал я. — Мне очень плохо без тебя.
Тема поджал губы.
— Я люблю тебя, Том. Всегда любил — всегда буду любить. Но у меня нет выбора.
— Возвращайся? — предложил я. Он отрицательно покачал головой. Я знал, что так оно и будет. Я знал, что он не вернется.
Я вытер выступившие слезы, а когда открыл глаза, Темы уже не было. Несколько секунд, и он исчез. Просто растворился в тумане. Непроизвольно я сжал руку в кулак, но не почувствовал его руки — только воздух.
Концерты, концерты, концерты…
Я уже перестал получать от них кайф. Играл на автомате, без особых эмоций. Билл видел это, ему не нравилось, он хотел, чтобы я снова «ожил». Как он не старался, этого не происходило. Слишком много свалилось на меня, слишком много произошло за это время. В отчаяние Билл написал песню Automatic.
С Биллом мы виделись все реже и реже. Он крайне редко приходил ко мне. К себе не звал. Я даже начинал беспокоиться, мало ли что…но потом тревога прошла. Нет и нет.
Зато Кристиан приходит чуть ли не каждый день. Всеми силами он пытался объяснить мне, что Билл — воплощение зла, и я должен бросить его, забыть. По началу я вежливо выпроваживал настойчивого парня, а потом просто перестал открывать дверь. Странно, я не видел в нем врага. Я относился к нему как сошедшей с ума назойливой мухе.
Звонок в дверь. Хм…странно… Крис раньше не приходил по нескольку раз. Неужели одного «пошел на х*й» ему мало?
Подхожу к двери и резко открываю ее. Нет. Не Кристиан. Нора!
— Здравствуй, Том, — полушепотом проговорил она. — Можно войти?
Я мог столько всего сказать Крису, но, увидев Нору, слова как-то сами исчезли. Сознание стало чистым, а голова холодной.
— Проходи, конечно! — сказал я, отходя в сторону.
Нора вошла в квартиру и огляделась по сторонам, как будто что-то искала.
— Я всего на пару минут… — отвлеченно сказала она.
— Ты пришла к Биллу? Если да, то он здесь не живет, — неизвестно зачем сказал я, и еще добавил: — Причем уже давно.
— Я пришла не к Биллу, — все так же таинственно произнесла она. — Я пришла к тебе. Точнее, не совсем к тебе.
Я остолбенел.
— А к кому же тогда ты пришла?
— К Хатико.
Голова начала кружиться. я совсем перестал соображать. А Нора медленно двигалась по комнате, разглядывая предметы.
— Откуда ты знаешь про Хати? — вопрос так и повис в воздухе. Нора не посчитала нужным отвечать на него.
Вдруг она остановилась, присела на колени и широко улыбнулась, как будто и правда увидела собаку, протянула руки вперед.
— Иди. Иди сюда. Не бойся, — прошептала она.
Все, Каулитц. Пора в дурку. Если к тебе приходят женщины и зовут твоего мертвого пса, то стены желтого домика все ближе и ближе.
Тем временем Нора «гладила» по «голове» «собаку».
