- Не нужно, друг останется, потому что на улице страшный ветер и дождь, и если мне на кожу попадет вода, то через десять секунд я превращусь в русалку. Вы представляете себе: огромный русал, валяющийся ночью посреди улицы? Плюс ко всем этим ужасам, сегодня полнолуние, а луна действует на мое превращение крайне неблагоприятно. Безууумие, - протянул Уэй, а я до сих пор не мог понять, как этот удивительный человек живет в этом жестоком мире. Такое ощущение, будто Земля вокруг него одного вращается.
- Мам, он псих, я его выведу, - я встал и уже пытался смириться с мыслью о том, что придется надевать эти дурацкие носки, но мама удивила меня не меньше, чем Уэй до этого. Она глянула на Джерарда, подумав пару минут, и сказала ему:
- Ну, на улице действительно какой-то шторм невообразимый, и если твои родители не против...
- Мои родители не против, - наглость этого человека, по-моему, больше, чем все остальные его черты вместе взятые. И помноженные на сто. Уэй сидел с рожей довольной жизнью фрикадельки в одном кеде, мама пообещала принести одеяла, а я до сих пор не мог поверить, что этот чудик влез в мою комнату через окно, убедил мою маму в моей невиновности и уговорил ее остаться у меня, блять, дома на ночь под предлогом превращения в ебаную русалку.
Я бы помер со скуки без этого засранца.
День шестой, седьмой и восьмой. Эпическая банка и начало чего-то страшного.
Утро субботы. Что я люблю больше утра субботы? Правильно, ничего, ибо утро субботы – это именно то прекрасное время, когда ты можешь встать с постели около двух часов дня и при этом не мучить себя мыслью о том, что завтра какой-нибудь там понедельник.
Меня разбудил солнечный свет, пробивавшийся в окно через узкую полоску между шторами и как назло бивший прямо мне в глаза. Но даже это небольшое неудобство придавало Великому Утру Субботы какую-то свою прелесть. Промычав что-то невразумительное, я приоткрыл глаза и…
ТВОЮ МАТЬ ЧТО ЭТО ЗА НАХУЙ.
Прямо передо мной, чуть ли не нос к носу, сопело ОНО, завернувшись в моё (!) одеяло и слюнявя мою (!) подушку.
- Ты что тут, блять, делаешь?! – завопил я, вскакивая и заворачиваясь во всё, что находилось в зоне досягаемости, включая простынь, висевшие на спинке кровати джинсы и тот кусок одеяла, который не был нагло захвачен врагом.
- Не ори, рано ещё, - проворчал Уэй, устраиваясь поудобнее. Ну что ж, придётся применять силу. Всё ещё не разворачиваясь из своей паранджи, я пнул это чудо ногой в бок так, чтобы оно почти слетело с кровати.
- Ты что, совсем охренел? Ты чего истеришь вообще… - просопело оно.
Неужели этот придурок не понимает, из-за чего я блин истерю?! Или это он так шутит, или для него норма забираться в чужую постель ночью, учитывая, что он вообще неизвестно каким раком умудрился остаться на ночь!
- Уэй, быстро уполз к себе на диван, не буди во мне зверя, - прошипел я, пытаясь испепелить этого говнюка силой мысли. Плохо получалось.
- Я не боюсь тушканчиков, - как ни в чём не бывало ответил Уэй, снова зарываясь носом в подушку и выражая собой оплот спокойствия и счастья. В противоположность мне.
- Ты сейчас получишь, засранец, - что-то мне кажется, что на эту ошибку природы никакие угрозы не подействуют.
- Да дай ты поспать, истеричка, - буркнул в ответ Джерард.
- Я маму позову.
- Ой-ой-ой, я сейчас в штаны наложу.
- Только не в моей кровати.
- Да ты задолбал, дай поспать наконец!
Я понял, что мне тут ловить нечего. Не знаю, как этот ненормальный, а я не привык спать с кем-то в одной постели, тем более, что этот «кто-то» того же пола, что и я. Поэтому пришлось собрать всё своё одеяние и попытаться свалить на диван, подальше от этого придурка. Но, видимо, не судьба.
- Эй, а ну стоять, - в мою ногу мёртвой хваткой впились цепкие пальцы Уэя.
- Что ещё? – процедил сквозь зубы я, медленно оборачиваясь и пытаясь придумать хоть одну причину, чтобы не убивать Джерарда, а просто тихо-мирно его покалечить.
- Живо на место вернулся, - внезапно приказал Уэй, так и не отрывая морды от подушки. Так, причин для сохранения ему жизни я уже не вижу.
- Какого члена? – тихо, Фрэнк, тихо, тебя посадят…
- Давай-давай, а то я почувствую себя брошенным и одиноким, - пробурчал Уэй.
- Иди нахрен, я пошёл отсюда, - прошипел я, сбрасывая с себя все одеяла и простыни и, матерясь под нос, отправился вон из комнаты. Если я ещё хоть на секунду увижу эту наглую рожу в радиусе трёх километров, во мне проснётся Халк.
… - Ты сегодня рано, - удивилась мама, глядя на меня и явно чувствуя окружавшую меня фиолетово-чёрную ауру зла. На часах было полдвенадцатого. Твою мать, я так рано ещё ни разу в субботу не вставал.
- Дай мне еды, - прошипел я, пытаясь попрактиковаться в уничтожении объектов силой мысли на коробке с печеньками.
- А ты меня со злости не сожрёшь? – мама поставила передо мной тарелку, - не поделили что-то?
- Где у нас валялось папино ружьё?
- Оно не заряжено.
- Я заряжу его своей ненавистью.
