Ну почему, почему, старик? Ты же видел, какими восторженными глазами на тебя смотрит маленький мальчик, которого ты защитил от нападок волчицы, как внимает твоим мудрым словам, старательно запоминая каждое из них? Ты поощрительно улыбался, когда я демонстрировал только что разученные приёмы… Ты понимающе кивал, когда я жаловался, что не в силах освоить все науки, избранные Магрит для моего обучения… Ты уводил меня с собой под сень одичавшего сада, не забыв прихватить корзинку с сытным обедом, и мы часами разговаривали или, напротив, сидели и слушали пение птиц… Мне было так хорошо — просто помолчать, ощущая рядом тепло твоего сильного тела… Ты научил меня любить дождь: помнишь, как в одну из прогулок начался ливень, и я испугался? А ты… Ты хохотал, раскинув руки и подняв лицо навстречу обжигающим струям… А потом сказал: «Идите сюда, ma’daeni, не бойтесь: дождь смывает всё то, что причиняет нам боль…» И я пошёл. И тоже, смеясь, пил воду, льющуюся с неба… Ты…
Я верил тебе больше, чем самому себе, если такое возможно. И… я не видел в тебе отца. Я видел гораздо больше. Друга. Я был готов отдать всё, если ты попросишь… И ты попросил. Отказав в доверии. Ты воспользовался мной, как орудием. А что делают с топором, когда дерево срублено? Правильно, убирают подальше. До следующего дерева. Наверное, так мне и надо. Наверное, я не представляю больше ценности, чем зазубренный топор, но… Я не ожидал, что ты будешь первым, кто ткнёт меня лицом в ЭТУ правду…
— Dan-nah…
Ну вот, опять! Я с силой выдохнул:
— Нам не о чем разговаривать.
— Dan-nah… Я молю вас о прощении…
— Считай, что я простил. Но не надейся, что забыл… Всё. Уходи.
— Dan-nah… — Он не спешил выполнить мой приказ, напрашиваясь на грубость.
Честное слово, я старался сдержаться! Изо всех сил старался, но полученные удары расшатали стены крепости моего духа, и то, что от меня осталось, процедило сквозь зубы:
— Пошёл вон.
Он смотрел на меня такими глазами, что хотелось выть, но я отвернулся, обозначая завершение беседы.
Прошла минута. Другая. Я не шевелился, пока холодная волна вдоль позвоночника не подсказала: шадды ушли. Ушли. Но легче не стало.
Ты даришь частичку своей души, даришь искренне, не требуя ничего взамен, и… Твой подарок выкидывают за ненадобностью. Нет, чтобы просто задвинуть в угол пыльного шкафа до лучших времён, о нет! Вежливость диктует: надо вернуть дарителю. Кинуть в лицо. И потом долго и наивно удивляться: чем это ты недоволен? Ты же получил всё обратно!
Хочется умереть. Закрыть глаза и больше никогда не открывать. Пусть за Порогом темно, страшно и холодно — не беда! Зато там нет тех, кого я хотел бы называть своими друзьями, а значит, там я не буду испытывать режущую боль в груди, встречаясь с ними взглядом…
Колени подогнулись, и я осел на землю.
Может быть, решиться? Уйти? Тоска становится глубже от встречи к встрече, и когда кажется, что дела идут на лад, судьба безжалостно и уверенно стирает иллюзию надежды…
Чьи-то маленькие руки легли мне на плечи. Сознание уловило дыхание жарко натопленной комнаты. Рианна? Да. Она самая. Не трогай меня, девочка, не надо…
— Тебе плохо?
— Бывает и хуже…
— А выглядишь ты так, как будто собрался умирать, — с невинной прямотой заявила принцесса.
— Неужели? — вяло улыбнулся я. — Впрочем…
— Но ведь ты не собираешься, правда? — В голосе девочки прорезалась тревога.
— Простите за грубость, ваше высочество, но… Какое вам до этого дело? Всё, что вы получили от знакомства со мной — это боль… Так не лучше ли мне будет…
Неумелая, но звонкая пощёчина обожгла моё лицо.
— Не смей! — О, какие мы грозные, если постараемся…
— Почему это? — продолжал упорствовать я.
— Ты… Ты спас мне жизнь!
— Когда это? Не припоминаю.
— Не притворяйся злым и бессердечным! Я знаю, что ты не такой!
— Вы не можете знать то, чего не знаю я сам, — мягко возразил ваш покорный слуга.
— Могу! Я видела…
— Что вы видели?
— Когда ты позвал… этого зверя… я видела тебя… как изнутри.
— И что же там было, кроме грязи и темноты? — съехидничал я.
— Там не было темноты, и грязи не было! — горячо воскликнула принцесса. — Там… Там тепло и красиво! Там нет границ и нет правил…
— Пустое место, в общем, — подытожил я.
— И вовсе не пустое! — обиделась Рианна. — Я не знаю, какими словами описать то, что я чувствовала, но пустоты там нет!
— Тогда, быть может, и не было, но теперь… Сколько угодно.
— Зачем ты врёшь?
— Ваше высочество, шли бы вы… Я не в настроении вести философские беседы о смысле жизни.
— Хорошо, — согласилась она. — Я пойду… Но недалеко. А ты пообещаешь, что никуда не денешься! Понял?
— Понял… — Девочка выглядела так забавно в своей попытке вернуть мне душевное равновесие, что на губы сама собой заползла горькая улыбка. — Я никуда не денусь.
— Обещаешь? — не унималась Рианна.
— Даю слово.
— И только посмей его нарушить! — погрозила пальцем принцесса и присоединилась к Матушке и Хоку, которые паковали спальные принадлежности.
