«Ты – Беру из Медеи», – сказала она самой себе и снова потянулась за силой бога. Шлюз открылся, и воля бога пронеслась по ее телу. «Ты – Беру из Медеи».
Она потянулась к чему-то, к чему угодно, что послужило бы ей якорем, и воскресила воспоминание из потаенного уголка разума. Лицо Гектора в темноте. «Я тебя прощаю, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты умирала».
Беру удерживала это воспоминание, хватаясь за него, словно за спасительный канат, и снова потянулась за силой бога, сопротивляясь ярости, которая пришла вместе с ней. Девушка выкинула вперед руку, и из ладони вырвалась сила, подобно волне, врезаясь в стены вестибюля и разбивая окна.
Она подхватила осколки стекла в воздухе, подвесив их и нацелив острия на каждого из свидетелей и паладинов.
Воля бога вопила в голове девушки, грозя поглотить ее.
На другом конце комнаты глаза Палласа полыхнули яростью.
–
Беру наклонилась вперед и уперлась руками в холодный мраморный пол. Каждый дюйм ее требовал разорвать Палласа на части. Но она могла лишь оставаться неподвижной и бороться.
– Илья, – ахнула она. – Ошейник.
– Что? – Он присел рядом с ней.
– Когда я скажу, – попросила она и, схватив с помощью силы бога всех друзей, потянула.
Мир завертелся. В лицо Беру полетел песок, вокруг нее бушевал водоворот из грохота волн и криков. Но она была не в силах пошевелиться, едва могла мыслить из-за рева бога. Он наполнил ее тело, просочился сквозь узы Палласа и захватил власть. И Беру была бессильна против него.
Кровь, словно дождь, стекала на ковер гостиной, где на коленях стоял Джуд. Он уже потерял счет порезам, нанесенным свидетелями, а его подбородок покрывали свежие синяки.
Свидетель со шрамами поднес кочергу к потрескивающему пламени камина на другой стороне комнаты. Джуд помнил, как встретился взглядом с этими холодными серыми глазами поверх скрещенных мечей. И помнил, как тот валялся кровавой грудой в руинах Бехезды в их последнюю встречу.
Кажется, свидетель тоже это помнил, судя по тому, как явно он наслаждался болью Джуда. Медленно повернувшись, он направился к паладину, помахивая раскаленной кочергой.
– Скажи нам, где пророк.
Перед глазами Джуда плыло. Покрытый шрамами свидетель то обретал очертания, то терял их.
– Я не знаю.
Его голос словно доносился издалека:
– Думаешь, я в это поверю?
Джуд глянул на других нависших над ним свидетелей:
– Почему бы вам не воспользоваться украденными Дарами, чтобы понять, вру ли я?
Его зубы стучали, пока он это говорил. Когда никто ему не ответил, Джуд издал смешок, сплюнув кровь:
– А, позвольте угадаю: вы не знаете, как это делать, да? Просто потому, что бог вырвал чей-то Дар и дал его вам, не значит, что вы хоть что-то знаете о…
В груди Джуда взорвалась вспышка боли, когда свидетель со шрамами прижал к ней раскаленное железо. Оно обжигало его кожу поверх старых шрамов от Божьего огня. Джуд едва мог дышать из-за боли. Кровь наполнила рот, а к горлу подкатила желчь.
– Хранитель Слова, – произнес позабавленный свидетель со шрамами. – Ты его защитник. Его слуга. Так скажи мне, Хранитель, твоя служба распространяется и на его постель? Некоторые из паладинов, видимо, так считают.
Джуда пронзила ярость, молниеносная и раскаленная. Как смеют эти паладины, которые так легко предали свой долг, превращать преданность Джуда, его любовь, во что-то низменное? Это им нужно стыдиться, а не Джуду. Больше никогда и не из-за этого.
Свидетель со шрамами снова прижал горячую кочергу к груди пленника. Из горла паладина вырвался ужасный, животный вопль, а боль заглушила все его чувства.
– Я хотел просто убить тебя, – сказал покрытый шрамами свидетель, схватив Джуда за волосы и откинув его голову назад. – Но Безупречный считает, что тебе известно, где пророк. Если я скажу ему, что ты этого не знаешь, как думаешь, он позволит мне перерезать тебе горло?
Джуд пытался сделать вдох, и все его тело дико тряслось, словно вот-вот выскочит из кожи. Его пульс еле бился, и юноша потянулся к умиротворению потери сознания. Чему угодно, лишь бы спастись от боли.
Его глаза закрылись. Возможно, это и не так плохо. Отпустить. Остановиться. Возможно, это похоже на погружение в сон, как тогда, когда ему снился Антон. Он не хотел умирать, но эта перспектива больше не казалась настолько плохой.
Чем ближе он подбирался к потере сознания, тем больше притуплялась боль. Она уже отступала.
Комнату наполнил громкий лязг, но услышал он его словно из-под воды. Джуд был уже очень далеко. Это уже не важно. Ничто из этого.
– Убирайся с моего пути, – прорычал голос, который показался Джуду знакомым, и он почувствовал искорку умиротворения, услышав его.
– Ты, – прорычал свидетель со шрамами.
В комнате началась потасовка, вспышки движения и какие-то звуки. Джуд парил над происходящим, словно разбитая лодка, которую швыряет бушующее море. Время словно пульсировало и сжималось, а Джуд не знал, секунды прошли или часы, прежде чем шум прорезал единственный голос, зовущий его по имени.
– Джуд!
Кто-то схватил его за плечи, а ему не хватало сил даже отстраниться.
