Мы пробрались в засеянное подсолнухом поле около дороги. Однако ночь стояла светлая, а подсолнухи на этом поле выросли хилые, редкие, и все вокруг просматривалось. Подальше, возле реки, росли огромные старые ивы; между ними — густые заросли ольхи. Но оттуда не было видно дороги и села, и мы решили спрятаться среди низкорослых кустов около придорожной канавы.
Бай Сандо остался бодрствовать, а мы вдвоем с Георгием легли, прижавшись спинами друг к другу. Он зевнул два-три раза и уснул, а я долго не мог сомкнуть глаз: мне не давало покоя неудачное начало нашей операции. О чем я думал, пустившись искать предателя среди ночи? Почему он должен был ответить на наш стук? Да он бы и родной матери в такую пору не открыл. Мы только выдали себя, и теперь на рассвете того и гляди появится карательный отряд…
Утром на пыльном шоссе показались крестьянские телеги. Одни направлялись в поле, другие — в Каменицу и Лыджене. Прошли мимо нас и несколько жителей Каменицы.
Мы ждали уже несколько часов. Солнце поднялось высоко над вершиной Стража, а лесник все не появлялся. Что же делать? Раз его нет до сих пор, то, возможно, он вообще не собирается в Корово…
К десяти утра оживление на шоссе заметно спало. Со стороны Каменицы появился одинокий путник в одежде из грубого сукна, с белым платком, повязанным вокруг шеи. Пиджак он держал в руках.
— Эй, Георгий, твой дядя Христо идет, — сообщил бай Сандо. — Может, подозвать его?
Крестьянин поравнялся с кустами, в которых мы прятались. Георгий окликнул его. Бай Христо осмотрелся вокруг — нет ли кого-нибудь поблизости, перепрыгнул через канаву и присел на корточки рядом с нами. Мы расспросили его о новостях, о положении в селе, а потом отослали в Корово, чтобы разузнать, где Божков и собирается ли он сегодня выходить на работу: не хотелось караулить попусту.
Бай Христо перешел через мост и затерялся среди домов на другой стороне реки. Солнце сильно припекало, и воздух над крышами дрожал. Перед трактиром толпился народ. Из окон общинного управления, выходивших в нашу сторону, выглядывало несколько человек.
Бай Христо вернулся напуганный. Он все время озирался и даже не присел рядом с нами, а только низко пригнулся, чтобы его издали не было видно. Платок, повязанный вокруг шеи, был совершенно мокрый.
— В общину донесли, — торопливо заговорил он, — что ночью сюда приходили партизаны. Вас видели по ту сторону Вотырно. Староста сообщил в Каменицу, чтобы передали об этом карательному отряду.
— А Божков где?
— В селе, около трактира.
Бай Христо ушел. Нельзя было терять ни минуты. Я оставил свой рюкзак и винтовку бай Сандо и Георгию, взял у них второй пистолет и положил его в карман.
— Через полчаса проберетесь подсолнухами и будете ждать меня в Вотырно, — сказал я им и отправился в путь.
Я вышел на дорогу, решив положиться на свою солдатскую одежду. Правда, она была мятая и вместо сапог на ногах у меня были резиновые постолы, но все-таки я выглядел военным человеком.
На мосту я встретил какого-то лесника. Он сидел в тени высокого каменного парапета и, видимо, кого-то ждал. Если судить по описаниям, это был тот, кого я разыскивал, но раньше я в глаза его не видал. Я собрался было спросить его, не он ли Божков, но слова застряли у меня в горле. «Если это действительно Божков, он может обмануть меня, а потом всадит пулю в спину…»
Я поздоровался и прошел мимо. Лесник едва кивнул мне и остался сидеть на том же месте, но я почувствовал, как он неспокойно осмотрел меня с головы до ног. Мне не оставалось ничего другого, как пойти к трактиру.
— Не знаете ли вы, где Божков? — спросил я крестьян. — Мне нужно купить дров для нашего батальона…
— Только что приходил сюда. Наверное, пошел к дровяному складу за селом.
Около сложенных штабелями дров никого не оказалось. Я снова вернулся в село. На сей раз мне посоветовали пойти в сторожку.
На дверях сторожки висели на гвозде зеленая шинель и рюкзак. Божков, видно, приходил и отправился куда-то по делам. Значит, скоро вернется, подумал я и решил его дождаться.
У реки под старыми вербами паслось несколько овец. Я присел неподалеку от них в заговорил с игравшими поблизости мальчишками. Старался сохранить спокойствие, но мне это не удавалось: в любой момент мог прибыть карательный отряд. Два-три раза мне даже послышался шум моторов грузовиков, и я едва удержался, чтобы остаться на месте.
К полудню на деревянном мосту показались двое лесников и крестьянин с ребенком. Один из лесников и был предателем. Меня бросило в жар, закружилась голова.
Я сунул руки в карманы и нащупал пистолеты. Мальчишки внимательно следили за каждым моим движением и, очевидно, догадались, зачем я пришел. Они вытаращили глаза, а самый маленький даже рот разинул.
— Кто из них Божков? — спросил я.
— Вот этот… — ответили ребята в один голос.
