Третьи совещания по проекту были плохой новостью. В особенности если они приходили сразу же за повторным совещанием. Сообщение о третьем совещании могло означать только, что проект аннулируется, откладывается или изменяется. У нас оставалось десять минут, чтобы поразмышлять, какой из вариантов наихудший. Если проект аннулировался или откладывался, то таким образом исчезал наш единственный проект, а вместе с ним — всякая надежда делать вид, что мы чем-то заняты. Занятой вид был необходимой составляющей нашего ощущения незаменимости для агентства, не говоря уже о том, что ту же мысль он должен был внушать и владельцам, которые по трудам нашим приходили к выводу, что сокращать нас нет никакой возможности. (Тут нет ни малейшей необходимости заострять внимание на том факте, что наш единственный проект — благотворительный, за который нам ничего не платят.) Если проект изменяется, то проделанная нами к настоящему времени работа идет коту под хвост. Изменения всегда настоящий геморрой. Если повторное совещание было для нас как бальзам для души, третье — вызывало страх и волнение.
И причины для этого были весьма основательные. Сбегав в туалет, в кофе-бар за тоником и в кафетерий за попкорном, мы поплелись на диваны в ожидании неприятных новостей. Мы больше уже не работали над рекламой к кампании по сбору средств.
Джо попытался ввести нас в курс дела.
— Так вот, — начал он. Джо стоял рядом с креслом, обращаясь к нам, и слова, казалось, давались ему нелегко. — Речь уже идёт не о рекламе для чего-то.
Потом он переиначил сказанное и сообщил нам, что вообще-то, конечно, речь идет о рекламе для чего-то. А точнее, о рекламе для кого-то. Но не в традиционном понимании рекламы, это была не реклама. Конечно, это была реклама, но более в социальном духе.
— Я это не очень хорошо объясняю, — сказал Джо. — Позвольте, я начну сначала. Вот что хочет от нас получить клиент: рекламу, обращенную непосредственно к женщине, которой поставлен диагноз рак груди. Мы больше не ищем потенциального благотворителя, не просим у него денег. Мы разговариваем непосредственное больной. И цель наша состоит в том, — добавил он, — чтобы рассмешить ее.
— Рассмешить? — переспросил Бенни. — Не понимаю.
— И я тоже, — сказал с пола Джим.
— Вы делаете рекламу, — подтвердил Джо, — увидев которую больная раком начинает смеяться. Все очень просто.
— А что мы продаем?
— Мы ничего не продаем.
— Так в чем же смысл?
— Рассматривайте это… ну, хорошо, — сказал он, упираясь руками в бока. — Рассматривайте это как кампанию по привлечению общественного внимания, ясно? Только вы привлекаете внимание не к чему-то конкретному, вы пытаетесь рассмешить публику.
Когда и после этого мы ничего не поняли, Джо добавил:
— Ну хорошо, если мы что-то и продаем, то мы продаем утешение и надежду больной раком, но делаем это с помощью смеха. Как теперь?
— Это необычный продукт, — заметила Женевьева.
— Да, это необычный продукт, — согласился он. — У нас нет ни характеристик товара, ни получаемых выгод, у нас нет призыва к действию, у нас нет конкуренции на рынке. У нас нет также пожеланий по дизайну, формату, краске, стилям шрифтов, изображениям или образцам.
— А что же у нас
— У нас есть целевая аудитория — женщина, больная раком груди, и задача — рассмешить ее.
— А почему проект изменился?
— Не знаю, — ответил Джо Поуп. — Линн только что прислала мне е-мейл с изменениями и просила поставить вас в известность.
— А кто теперь платит за эту рекламу, если она не имеет целью сбор пожертвований? — поинтересовался Дан Уиздом.
— Хороший вопрос. Я думаю, те же самые люди. Ассоциация по предупреждению рака груди.
— Джо, — сказала Карен, — я искала эту Ассоциацию по предупреждению рака груди в Интернете и ничего не нашла. Как это может быть?
— Не знаю. Неужели не нашли?
Карен покачала головой.
— Есть всякие благотворительные учреждения, институты, исследовательские центры и около тысячи ассоциаций, но ни одна из них не называется «Ассоциация по предупреждению рака груди».
— У меня нет ответа на этот вопрос.
Джо высказал предположение, что Ассоциация по предупреждению рака груди может быть своего рода зонтичной группой региональных организаций, у каждой из которых есть свой сайт в Интернете.
— И что нам теперь делать с нашими идеями по сбору пожертвований?
— Отложите их в архив.
— И когда произошли эти изменения?
— Я уже сказал — Линн только что прислала мне е-мейл. Около часа назад.
— Кстати, а что случилось? Я думала, Линн сегодня не будет.
— Не знаю, Карен, — ответил Джо. — Наверно, планы изменились.
— Так что, все знают, что Линн сегодня в офисе? — спросил Джим, оглядывая нас. — Как это получается — я всегда все узнаю последним?
— Потому что ты идиот, Джим.
— Ну ладно, коллеги, — заключил Джо. — Давайте за работу.
