И не осталось никого полностью

— Но о чем, Женевьева? Ведь не… не о том, что Ларри трахается с Амбер. Не о том, какую глупость сделал сегодня Карл. Мы не обсуждаем личные вопросы, мы говорим о бизнесе. Мы говорим о том, как удержать агентство на плаву.

Это ее устроило. Джо ответил отказом. Но не потому, что ему все равно, а по собственным, возможно, основательным причинам, и лучше уж оставаться друзьями, чем пережать. К тому же Женевьеву напугали откровенные слова: Мы пытаемся удержать агентство на плаву. Это на мгновение отвлекло ее от вопроса о здоровье Линн, а когда об этом стало известно и нам — то и нас тоже.

Но первое, что Джо сделал, вернувшись за свой стол, — это позвонил Женевьеве.

— Ну, если это так важно для них, если они так озабочены, то почему бы им самим не пойти и не поговорить с нею?

— Они ее побаиваются.

— Значит, они трусы.

— Ну, это слишком сильно сказано, — возразила Женевьева. — Разве вы никогда ничего не боитесь?

— Случается, конечно, — подтвердил он. — Но если я в чем-то уверен, то иду на дрожащих ногах и стараюсь сделать то, что считаю нужным.

— И вот поэтому-то вы там, где вы есть, а они — там, где есть они. В этом-то и состоит разница между ними и вами, Джо.

Он повесил трубку, так и не изменив своего решения. Не прошло и пятнадцати минут, как Джо Поуп снова постучал к ней, закрыл за собой дверь и сел. Его стул практически еще не успел остыть после их предыдущего разговора.

— Значит, рак у Линн потому, что Карен Ву позвонила в больницу? — сказал Джо. — Вы понимаете, что это такое? Вы понимаете, о ком мы ведем речь? Эти люди ведут себя очень, очень непорядочно, Женевьева. Та же самая группа абсолютно уверена, что Том Мота вернется сюда, чтобы перестрелять всех нас.

— Постойте, — вскинулась она, — это несправедливо. Тех, кто в это верит, по пальцам можно перечесть. А может, и одна только Амбер. А большинство так не считает.

— Но они ведь говорят об этом. Говорят, говорят и говорят. Хотя, давайте забудем. Один раз я услышал, как Джим Джеккерс сказал, что, по его убеждению, миром правят масоны[93]. Джеккерс даже не знает, что такое масон.

— Джим Джеккерс — один из многих.

— Я один раз слышал, как Карен Ву объясняла, что такое фотосинтез, — продолжал Джо. — Одному богу известно, почему они разговаривали о фотосинтезе. Они требовали, чтобы она объяснила им каждое слово, будто она специальный репортер на телевидении. Она в своем объяснении даже не упомянула о солнечном свете. Эти люди готовы поверить во что угодно. Они будут говорить что угодно.

— Джо…

— Женевьева, вы знаете, как тут обстоят дела. Кто-то скажет что-нибудь за ланчем, а потом они все скопом отправляются в кабинет Линн, чтобы тащить ее в больницу лечить от болезни, которой у нее, может, и нет. Эти люди — ни одному их слову нельзя верить.

— Я и понятия не имела, что вы такой циник.

— Нет, это не цинизм. — Джо откинулся к спинке стула. — Можете мне поверить. Пока что это еще не цинизм.

Он ушел, и на этом все должно было бы кончиться. Но Женевьева сидела, пытаясь сосредоточиться на работе, а мысли ее все время возвращались к их разговору, и аргументы, которые вовремя не пришли в голову, теперь осеняли ее, и тонкости дела, которые она упустила, требовали выхода.

Джо Поуп разговаривал по телефону. Она, стоя, дождалась, когда он закончит разговор.

— «Эти люди», — сказала Женевьева, когда он повесил трубку. — Вы несколько раз повторили слова — «эти люди». Я должна знать, что вы хотели этим сказать.

— Что вы имеете в виду, — не понял Джо, — спрашивая, что я хотел этим сказать?

— Если кто-то говорит «эти люди», то вы сразу обращаете на это внимание, ведь так, Джо? Некоторая снисходительность, верно? Я просто спрашиваю себя, какого же вы мнения о людях, которые работают на вас.

Джо откинулся на спинку стула и сцепил пальцы на затылке.

— Они не работают на меня. Они работают на Линн.

— Ну, вы же понимаете, что я имею в виду.

— Женевьева, на самом деле я им не начальник. Я — не Линн. Но я и не один из них. Я где-то посредине между владельцем и сотрудником из бокса, и они это знают, а потому приходят ко мне в определенных случаях, когда это в их интересах, но, с другой стороны, если им что-то не нравится, то всю вину обычно возлагают на меня.

— И поэтому, — сказала Женевьева, начав загибать пальцы, — у вас должность повыше, чем у остальных, вы зарабатываете больше денег, у вас больше уверенности в завтрашнем дне.

Она так и не села. В кабинете воцарилось молчание. Когда происходят сокращения, не стоит говорить о деньгах и уверенности в завтрашнем дне, во всяком случае, не в том тоне, который она себе позволила, и не с друзьями. Молчание затянулось до неловкости.

— Вы правы, — сказал Джо наконец, опуская руки с затылка на мягкие подлокотники. — У меня есть преимущества, которых нет у других, и мне не следует жаловаться на цену, которую, возможно, приходится за эти преимущества платить. Извините, если я выставил себя каким-то мучеником или чем-то в этом роде.