И не потерять полностью

   Секретарь проделал все указанное с немыслимой скоростью и так же шустро выскочил за дверь, не забыв плотно прикрыть за собой створки.

   -Ну, когда, наконец, ты научишься сдерживать свою неимоверную подозрительность? - устало прошелестел женский голос, и на диване проявилась, словно собравшись из клочков тени, женская полупризрачная фигура.

   -Он лгал. Я просто печенками чувствовал, что он лжет, - виновато буркнул старик, стараясь не сталкиваться взглядом с черными, как бездна глазами.

   -Ну, допустим, - печально вздохнула его собеседница, - но это вовсе не повод немедленно бросать его в подвал. У тебя позже будет море времени, чтобы вывести его на чистую воду. Да и с девчонкой ты зря начал разговаривать так грубо.

   -Как я мог подумать, что она хлопнется в обморок от такой ерунды? Агенты доносили, что иномирянка довольно крепкая и находчивая особа... - он старательно оправдывался, но голос звучал все тише и неувереннее, - Тарилли... я все испортил, да?

   -Хотела бы я сказать нет, но пока не могу. Каждая ночь может стать последней, мне все труднее сдерживаться. Но ведь тебя не переубедишь... ты все делаешь по-своему. Сколько раз я была против твоих замыслов... бесполезно даже вспоминать. Каждый раз ты говоришь, что все просчитал и предусмотрел...

   -Ты тоже лжешь сейчас. Если бы ты не испугалась в тот раз... не попыталась его спасти, все было бы уже в моих руках... - внезапно вспылив, визгливо закричал на нее советник, - ты слишком добра... как будто не дочь своего народа.

   Услышав эти безумные обвинения, женщина выпрямила спину с царственным достоинством, и свысока окинула холодным взглядом сжавшегося от ужаса перед собственным проступком советника.

   -Я просто очень хорошо знаю закон сосуществования, И знаю, что никому не будет дела до моих или тем более, твоих желаний, если следящие решат, что я виновата во всех твоих преступлениях. Ну и безусловно, никого не разжалобят твои мотивы. Всё, Урд, ты преступил последнюю черту. Я выхожу из игры и Гинло тоже.

   -Нет! Нет, Тарилли... умоляю... не делай этого...- он рухнул на пол и теперь полз к дивану на коленях, заглядывая снизу вверх в непреклонное лицо, как сожравшая хозяйский кусок окорока собачонка, - во имя всего светлого... не нужно...

   -Прекрати, - одним неуловимым движением она оказалась по другую сторону дивана, - ты же знал, что на кону. Имей мужество признать, что проиграл.

   -Но ты ведь не можешь поступить так жестоко с ними? - Старому интригану видимо, неожиданно пришла в голову свежая идея, и его выцветшие глазки засветились детским азартом, - Тари! Эти воины, двести человек, они же поверили нам! Подумай, что их ждет... и про их семьи тоже вспомни! Инвард ведь не прощает таких вещей... можно только представить, что тут будет, если они окажутся в его руках?! Тарилли... я все осознаю... я был неправ, я ошибался, я делал зло... но ведь у меня была причина?! И ты лучше других знаешь, насколько весомая! Вспомни тот самый закон сосуществования, которым ты меня сейчас попрекала... мы ведь не нашли в нем ни одной лазейки, кроме этой...

   -Но и этой тоже нет, - впервые за многие годы она рассматривала его внимательно и изучающе, как незнакомца, позволив себе заглянуть за собственноручно поставленные щиты и ужасалась своей слепоте, - нет и не было, мы придумали ее в надежде, что следящие оценят выгоду нашего предложения. Молчи, Урд!

   Она подняла руку, запрещая ему перебивать себя и он послушно закрыл рот, не решаясь не только сказать хоть слово, но и подняться с колен.

   -Я виновата не меньше тебя, и потому я помогу тебе свести эту игру к почетной ничьей... но не вздумай мешать. И первым делом прикажи привести из подвала анлезийца, он будет лучшим лекарством, когда девчонка придет в себя. Ведь ты же соврал ей? Откуда у тебя мог бы взяться палач, если я никогда о нем не слышала, а Лиокания вообще категорически против тех пыток, что приняты на Хамшире?

   -Соврал, - покладисто согласился старик, обрадованный легкостью, с какой удалось ее уговорить, и не подозревая, что все его эмоции теперь для нее открытая книга, - пока палача нет. Но мастера допроса я подыскиваю... иногда один только вид острых железок делает людей необычайно разговорчивыми.

   Тарилли смотрела на него сухими глазами, ее раса не умеет плакать, и ощущала тянущую боль от рвущихся в сердце привычек и привязанностей. А еще растерянность и непривычную обиду. Растерянность оттого, что боль оказалась намного меньше, чем она ожидала, задумываясь над возможными путями, приготовленными ей судьбой, а злость - на собственную доверчивость и близорукость. Столько лет она казалась самой себе такой проницательной и умной, а просмотрела самое главное, жадность и властолюбие человека, постоянно клявшегося, что все его поступки совершаются ради ее блага и во имя любви к ней.

   -Ты этого не говорил, а я не слышала, - как легко скрывать презрение и равнодушие, когда в сердце гуляет холодный сквозняк сквозь вдрызг разбитые цветные витражи построенного на песке дворца.

   И как легко обманывать тех, кто привык, что ему верят.