И не потерять полностью

  -До утра... - чувствуя, что парнишка начинает ей доверять, вздохнула Слава, - как думаешь, сильно рассердятся?

  -Не волнуйся... ничего тебе не сделают... - сейчас я схожу, умоюсь, и посмотрю, что осталось от ужина, будем тут сидеть... они пусть спят.

  Пока мальчишка ходил умываться, Слава выглянула посмотреть, хорошо ли лежат ее жертвы, не отдавят ли сами себе рук, а возвращаясь, прихватила свою корзинку. Выставила из нее на маленький столик туески с фруктами и остатки пирогов, обнаружила не замеченный раньше горшочек с жареным мясом и тоже поставила к остальному, оставив в резко полегчавшей корзине только свертки с одеждой. Сунула ее ногой под лежанку и вздохнула, может и правда, все еще наладится?

  Мальчишка вернулся с глубоким подносом в руках, составил на стол посуду, свечу в тяжелом подсвечнике, еду в глубоких, устойчивых чашах и приземистый графин с напитком. Оценивающе покосился на продукты Славы, но спрашивать ничего не стал.

  Сообразительный, вздохнула женщина, пододвигая себе тарелку, и тоже промолчала. Некоторое время они ели молча, и Ярослава замечала, что если она искоса рассматривает сотрапезника, то мальчишка изучает ее в открытую. Впрочем... вряд ли ему удалось сделать открытий больше, чем самой землянке.

  -Как твое имя? - не выдержала она наконец.

  -А твое? - с преувеличенным азартом вгрызаясь с кусок холодного мяса, буркнул тот, кого Слава с каждой минутой все меньше склонна была считать мальчиком.

  -Там, дома, меня звали Ярослава, или коротко, Слава. На работе и соседи - Ярослава Михайловна. А на этом судне я буду носить имя Тосланна, так звали пассажирку, которая изображала меня.

  -Морскую болезнь она изображала, морянка та, - пренебрежительно фыркнул собеседник и как-то испытующе глянул на Славу, - а меня зовут Юнхиола... со вчерашнего дня. А раньше звали Хо... но больше нельзя.

  -Я уже поняла, что ты не мальчик, - ободряюще кивнула Слава, - а волосы, наверное, обрезали, когда болела?

  -Не болела я... - вдруг насупилась девчонка, - и волосы всегда такие ношу... и длинные не люблю.

  Резко смолкла, давая понять, что больше не желает говорить на эту тему, и несколько минут ожесточенно жевала. А когда Слава уже уверилась, что никакого разговора у них не получится, вдруг примирительно буркнула:

  -А ты на него очень похожа... на Стана.

  -Долго вы были знакомы? - землянка начала догадываться, что говорить про ее сына туземке почему-то не очень приятно, и старалась улыбаться той как можно приветливее.

  -С первого дня... как он появился... - нехотя пробурчала Хо, с неохотой заглянула в полные надежды и ожидания глаза такой похожей на него незнакомки, и, тяжело вздохнув, начала рассказывать.

  Сначала она говорила отрывистыми, короткими предложеньями, хмурясь и терзая в пальцах край скатерти, потом воспоминания захватили, повели, да и трудно оказалось удержатся от того, чтоб еще раз, уже в собственном пересказе не ощутить все то, что пережила она две декады назад. И почему-то вдруг оказалось, что многие слова и действия после того, как посмотришь на них через отсеивающее все мелочи сито времени, приобретают совсем другой смысл и вызывают другие чувства. Теперь она больше не могла злиться за те удары пониже спины, что получила от нахального иномирянина в знаменательный день его появления. Да и признать, что сама напросилась на такое обращение вызывающим тоном и насмешками, тоже стало как-то проще. И рассказы Таша о том как иномирянин спас сначала мангуров, а потом и их самих от неизбежной гибели, помогли, наконец, понять поведение Стана в дороге. Теперь оно больше не казалось Юнхиоле высокомерным и злорадным, как в те долгие часы, когда она сидела, сжавшись в комок на жестких тюфячках хутама, и изо всех сил старалась не разреветься от обиды и горя. Пришло понимание, что молчаливость и необщительность парня были на самом деле осторожностью и бдительностью, а его кажущееся безразличие - искренней заботой.

  Да и вечерний рассказ моряны, привезшей её на судно, про взявшихся ниоткуда братьев Стана, и объяснение, почему он должен был тогда уехать, многое перевернули в ее душе, и о еще большем заставили задуматься.

  -Он ведь был... толстым, в вашем мире? - Виновато кося глазом, спросила девчонка Славу и та неохотно кивнула, в тысячный раз объяснять, что так сработала подсознательная защита травмированного организма, не хотелось категорически, - а ритуал сделал неправильно... мне моряна объяснила. Ему очень повезло, что тело было большое, переход разделил его и бросил в разные места... как раз получилось три нормальных человека. Но он был очень слабый из-за этого раздела... а нам ничего не рассказал... наверное, не знал, что это важно. И сначала на бандитов налетел... а потом отец предложил сразиться со мной... Гервальд отказался.

  -Подожди... я не поняла... - ошеломленно помотала головой Слава, - как это... на три части?