Он отпустил мою руку, коснулся моего подбородка и слегка потянул. Я запрокинула голову и посмотрела на него. Глаза у Кристиана были темные, взгляд – пристальный, и в нем читалась чистая страсть.
– Я сказал.
Меня охватил восторг, разлился по венам. Внутри все затрепетало от волнения. Мне это было по душе. Я
На мгновение лицо Кристиана дрогнуло.
– Ты ведь моя, да?
Не колеблясь, не дожидаясь, пока голос разума остановит меня, я ответила сердцем:
– Да. – Потом помедлила, сощурилась, не сводя глаз с Кристиана. – Но я все еще злюсь на тебя из-за Гейба.
Он криво улыбнулся в ответ, я закатила глаза и прижалась к его груди, устраиваясь поудобнее. Дело было в том, что ситуация с Гейбом и правда меня раздосадовала. Не стоило Кристиану туда ехать и выходить из себя, но что сделано, то сделано, а прямо сейчас мало что могло разрушить мое счастье, и уж точно не Гейб.
Я смотрела в окно домика, слушала, как трещат сверчки на заднем дворе. В одном из окон дома вдруг погас свет, и нас будто обдало холодом.
– Как думаешь, твой папа пойдет нас искать? Я думала, у него сложится обо мне ужасное впечатление, потому что я явилась в твоей футболке, но, если он увидит меня в ней и без штанов, будет
Кристиан очертил пальцем контур моего бедра, и я почувствовала, как снова разгорается огонь в моем теле. Я старалась дышать как можно ровнее, но внутри все так и кипело.
– Мне плевать, – пробормотал Кристиан.
– Но мне-то нет! – Я шлепнула его по руке.
Вдруг большая ладонь на моей ноге остановилась.
– Нам надо кое-что обсудить.
Я помедлила.
– Что?
Слышно было, как он сглотнул, и внутри у меня все сжалось.
– Когда мы только пришли домой, до того как я поругался с отцом, Джим кое-что сказал.
Мне тут же стало не по себе.
– Он сказал, что в полиции знают, кто убил твоего отца. Они уже давно следят за этой группировкой. У них там целая операция под прикрытием.
Распрямившись, я повернулась к Кристиану. Он был в одних только джинсах, сидел, прислонившись к деревянной стене домика на дереве, где мы играли детьми. Каштановые волосы слегка спутались, как будто их укладывал какой-то стилист, вознамерившийся придать своей модели небрежный и сексуальный облик. Наши взгляды встретились.
– Операция под прикрытием?
Он кивнул.
– Джим сказал держаться от всего этого подальше, мол, он и сам так делает. Понятное дело, если вмешаться, вся операция накроется. Похоже, те люди, что убили твоего отца, входят в крупнейший картель в городе. И, скорее всего, именно они продавали моей маме всякую дрянь.
Меня охватило странное чувство. Облегчение? Облегчение, что, возможно, мой отец в некотором смысле дождется справедливости. Или, может, это была надежда? Надежда, что власти надолго запрут этих негодяев. Угрозы, прозвучавшие несколько лет назад, навеки утратят актуальность, а в моей голове наконец стихнет назойливый голос, который вечно твердит, что надо осторожничать, действовать аккуратно, держаться настороже. Я надеялась, что и семья Кристиана тоже дождется справедливости – хоть в каком-то виде.
– Скажи мне, о чем ты думаешь. – Ласковый голос Кристиана заставил меня оторваться от созерцания потрепанного коврика.
– Я думаю… – Я прикусила губу, пожевала ее. – Думаю, я рада, что теперь не одна.
Мое сердце было полно до краев. Настолько, что готово было вот-вот взорваться. Кристиан потянулся ко мне и привлек к себе, обхватил мое лицо обеими руками и скрепил поцелуем наше взаимное обещание.
Вот это было по-настоящему.
У нас с Кристианом все было по-настоящему.
– Кристиан, – едва слышно зашипела Хейли, когда я играючи пробежался пальцами по резинке ее трусиков. – Прекрати! Если разбудим Пита, тебя вышвырнут в окно, ты умрешь, а я снова останусь в одиночестве.
Я улыбнулся, прижавшись к ее нежной коже. У нее так приятно пахли волосы; она
– Ну и пусть Пит меня увидит. Мне плевать.
Она захихикала.
Вообще-то нам следовало поспать. Утром нас ждала школа, а на часах было уже почти три ночи. Я забрался в окно несколько часов назад и, пообещав Хейли, что дам ей спокойно сделать уроки (честно говоря, мне и самому надо было готовиться), сейчас наконец уговорил ее немного подурачиться. Просто не мог сдержаться. В пятницу вечером эта девчонка заклеймила мою кожу, сердце и разум. Она постоянно была у меня на уме.
Вчера вечером Хейли взяла с меня слово, что я не нарушу их с Пайпер ночевку, поскольку в пятницу мы до ее дома так и не добрались. Какое-то время спустя мы с Хейли выбрались из домика на дереве и вернулись в мой темный дом. Отец уже лег спать, а рано утром уехал, так что мы с ним, как всегда, ни о чем не договорились.
Утром я отмахнулся и сказал, что отцовское исчезновение – обычное дело. Пока я варил кофе и пытался скрыть недовольство, Хейли подошла сзади, обняла меня. Отцу вообще лучше всего удавалось убегать, вот он всю жизнь и бежал, завидев первый же намек на трудности. И тут Хейли кое-что сказала. Весьма проницательно.
