Энни Диллон въехала в Дэденд, подгоняемая жутким ветром.
На календаре было только начало осени, но на пустынные холмы техасской гряды уже обрушились первые морозы. А сегодняшний сентябрьский день побил все рекорды последних десяти лет. На главной улице заброшенного городка свирепствовал северный ветер, сотрясая обшитые вагонкой фасады домов, срывая с крыш кровельную дранку и поднимая с дороги пыль.
Порывы ветра были так сильны, что маленький спортивный автомобиль Энни с трудом продвигался по изрытой колеями дороге. Она оглядывала ветхие строения по обеим сторонам от нее — остатки ковбойского городка, основанного в конце семидесятых годов XIX века. Старая аптека, магазин, парикмахерская, гостиница, конюшня, салун и жалкая церквушка в конце улицы казались призраками давно минувших времен.
Все здания были брошены в самый разгар ремонта, о чем свидетельствовали загромождавшие тротуары козлы для пилки дров, штабеля строевого леса, разбросанные повсюду банки с краской и убогий вид самих фасадов — не докрашенных, с покосившимися ставнями и окнами без стекол. Ветер завывал, точно злая собака, в воздухе носились отвратительные клубы красной пыли, а вокруг — ни души. Зловещая обстановка внушала страх.
Так-то исполняются ее мечты?
Энни объехала салун и припарковалась на пыльном булыжном дворике. Выйдя из машины и заперев дверцы, она зябко поежилась, подняла капюшон теплого шерстяного полупальто, стараясь защититься от колючего холода, и достала из кармана шерстяные перчатки.
Ее зубы выбивали мелкую дробь. Энни оглядела простиравшийся вокруг пейзаж — плоские красные холмы, волнующуюся прерию, вихри из красного песка и перекати-поле. Дальше уже к горизонту все тонуло в грязно-серой дымке.
Она прибыла в преисподнюю! Да уж, холодно, как в аду у чертей! Содрогнувшись от очередного порыва ветра, Энни быстро подошла к заднему крыльцу салуна, радуясь, что под пальто у нее — толстый свитер, а на ногах — вельветовые джинсы и сапоги на овечьем меху. Взбежав по ступенькам, она отворила облезлую скрипучую дверь и оказалась в кладовой. Привалившись спиной к содрогавшейся под порывами ветра дверной панели, Энни осмотрелась. На полу валялись банки с краской, коробки с гвоздями, мусор и пивные бутылки. Здесь же кто-то бросил унитаз и раковину, не потрудившись их установить. Энни поморщилась, заметив, как по грязному куску брезента пробежала мышь. Все здание сотрясалось от ветра. Холод проникал под одежду и пробирал до самых костей.
— Ох, Ларри! — пробормотала Энни.
Подтверждались ее самые худшие опасения. Нельзя было доверять старшему брату восстановление города-призрака! Преуспевающий риелтор из Далласа, Энни надеялась, что Дэденд станет ее самым главным триумфом. Возрожденный ковбойский городок должен был привлечь толпы туристов, тем более что от Амарилло сюда прокладывали новую скоростную трассу. На покупку и реставрацию заброшенного поселения Энни потратила свой двухлетний заработок плюс немалую сумму из собственного наследства.
Но этот проект с самого начала преследовали неудачи. Энни оставалась в Далласе, пытаясь добыть еще денег на свое предприятие, а ответственность за стройку возложила на брата, безработного плотника. Но у Ларри не было организаторского таланта и деловой хватки сестры. Он спасовал перед трудностями и исчез в неизвестном направлении.
Главный подрядчик тоже сбежал, некачественно выполнив работу и не заплатив своим субподрядчикам, а те подали в суд, и Энни теперь грозил арест имущества. В довершение всех бед индейцы затеяли тяжбу против нее, а также против федерального правительства и правительства штата, заявив, что Дэденд — часть их земель, и выставив заграждение на строящейся магистрали. Через две недели должно было состояться первое судебное разбирательство.
Вот это называется влипла! Ей срочно требовались деньги. Если бы Энни сумела продать один из своих крупных коммерческих проектов — например, ранчо, которое она предлагала застройщикам под жилой комплекс, — это спасло бы ее от банкротства. Ее партнер в Далласе обещал присмотреть за делами, пока она будет в отъезде, но на большие комиссионные в ближайшее время рассчитывать не приходилось.
Переступая через пивные бутылки и прочий хлам, разбросанный по кладовке, Энни вошла в зал салуна и остановилась у края длинной дубовой стоики. Ее взгляд, блуждая по хаотично расставленным столам и стульям, внезапно наткнулся на темный силуэт мужчины, сидевшего на одном из этих стульев, закинув ноги на шаткий стол. Энни испуганно охнула, потом осторожно шагнула вперед. Обветренное морщинистое лицо, орлиный нос, высокие скулы, четкий подбородок и заплетенные в косичку седые волосы говорили о том, что перед ней — коренной житель Америки. На нем были черная шляпа с высокой тульей и лентой из змеиной кожи, потрепанные джинсы и индейское пончо. Незнакомец обстругивал ножичком фигурку какого-то животного — нет, скорее, птицы — и напевал себе под нос заунывную индейскую мелодию.
