– Вот-вот. А уж что будет, когда сэр Майлз узнает, что Данте выкупил назад все земли, которые тот распродал за его спиной! – сказал Кирби, подумав про себя, что сам он с радостью пожертвовал бы половиной всего, что имеет, лишь бы увидеть физиономию сэра Майлза в ту минуту, когда тот обнаружит, как его провели. – Сэр Майлз – один из влиятельнейших людей в этих местах, единственный, кто мог бы помочь справиться с контрабандистами. Но на это рассчитывать не приходится. Ему ничто не могло бы доставить большего удовольствия, чем если Джек Шелби и Данте Лейтон перережут друг другу горло, – добавил старый дворецкий.
– Рея? – Голос брата отвлек ее от невеселых дум. – Мы с Конни хотим побродить здесь, ты не возражаешь?
Рея нерешительно посмотрела на дом и перевела взгляд на личико брата, с надеждой глядевшего на нее.
– Хорошо, только не уходите далеко, – проговорила она, подумав, что еще за сюрпризы готовит им судьба.
Данте Лейтон осторожно поставил на ножки искореженный стол, ласково погладил изуродованную крышку. Он заботливо придвинул его на место у стены, где тот всегда стоял в прежние годы, мысленно представив, как мать касается тонкими пальцами полированной поверхности. У окна валялся ножками кверху обитый бархатом стул, обивка которого была изорвана в клочья. Данте помнил, как на этом стуле сидела мать, прижимая его к груди, когда он не мог уснуть. Тяжелые портьеры, некогда защищавшие комнаты от холодных ветров, теперь были сорваны. Кто-то разбил вдребезги разноцветные витражи, и осколки рассыпались по полу, а роскошный ковер под ногами был заляпан грязью и превратился в какое-то месиво.
Данте молча переходил из комнаты в комнату. С каждым шагом его ярость все росла, и наконец, не в силах сдержаться, он подобрал с пола тяжелый стул и с воплем, от которого сам дьявол выскочил бы из преисподней, швырнул то, что от него осталось, в уцелевшее окно. Грохот, с которым стул обрушился на дорожку возле дома, заставил немного утихнуть демонов, что бушевали в его душе, и хозяин Мердрако снова с одержимостью помешанного принялся бродить из комнаты в комнату, чтобы дать выход своему отчаянию. Данте дал себе клятву, что очистит Мердрако от этой скверны, но месть его будет страшна.
Когда гнев немного улегся, Данте вернулся в Длинную галерею. Подойдя к камину, спрятал лицо в ладонях. Так он и стоял молча, пока дыхание его не стало ровнее. Наконец расчетливый разум взял верх над оскорбленными чувствами, и Данте принялся хладнокровно обдумывать свою месть.
Струившийся из окна свет упал на казавшиеся беззащитными в своей наготе стены. Губы Данте скривились в усмешке. Похоже, все было потеряно, и единственный, кто виноват в этом, сэр Майлз Сэндбурн.
Оставалось порадоваться, что изображения его матери, деда, старого маркиза и все семейные портреты его предков задолго до этого были вывезены из Мердрако. Теперь они в Лондоне, в полной безопасности, вместе с другими бесценными сокровищами семьи. Много лет назад сэр Майлз продал их, чтобы расплатиться с кредиторами своего беспутного пасынка, – впрочем, Данте подозревал, что отчим изрядно нажился на этой сделке. И слава Богу! Благодаря этому наглому обману бесценные семейные реликвии рода Лейтонов избежали поругания. Год за годом, наняв себе в помощь опытных агентов, Данте одну за другой разыскивал и выкупал семейные реликвии, и сейчас все они хранились в безопасном месте.
Он подошел к одному из разбитых окон и жадно вдохнул свежий морской воздух. Данте стоял в одном из крыльев особняка прямо напротив башни в дальнем конце сада, где был похоронен старый маркиз и где уже много лет покоились тела его родителей. Его взгляд упал на группу людей, устроившихся на каменном парапете неподалеку от дома. Прищурившись, Лейтон вгляделся в неподвижную фигурку в бледно-голубом и в этот миг поклялся душами тех, кто нашел свой покой под старинной башней, что очень скоро он вместе с Реей восстановит Мердрако в прежнем блеске и славе для их многочисленных потомков.
Не гни покорно шею под злобными ударами судьбы,
Лишь пусть твой разум
Бестрепетно натянет удила,
Летя стрелой назло пустым невзгодам.
Но вот уже почти полчаса, как там воцарилась тишина. Было до того тихо, что Хьюстон Кирби стал подумывать, а не посмотреть ли, что там с капитаном.
Рее пришла в голову та же мысль. Она перестала беспокойно расхаживать взад-вперед и пристально уставилась на закрытую дверь с каким-то непонятным выражением в фиалковых глазах.
