– Не пора ли остановиться, миледи? – шепнул Данте ей на ухо, губами и языком лаская нежную раковинку. Он крепко стиснул жену, прижав к мускулистым бедрам, и, несмотря на несколько нижних юбок, Рея почувствовала его напрягшуюся плоть. Руки Данте нетерпеливо скользнули под шелк. – А может, пришло время вновь познакомиться?
– Но ведь нас ждут в салоне, милорд! – прошептала Рея, чувствуя, как бешено колотится сердце.
– Не в моих привычках оставлять леди разочарованной, – промурлыкал супруг, слегка сжав ей плечи, чтобы заставить ее обернуться. Когда же он увидел ее внезапно вспыхнувшее лицо, то не смог сдержаться: коротко и хрипло застонав, Данте впился голодным поцелуем в губы Реи. – Ты же сама завлекла меня. Или ты просто дразнила меня, бросив мне вызов и усомнившись в моей мужественности, как будто рождение Кристофера, было лишь чистой случайностью?!
– Данте, – задыхаясь, запротестовала Рея. Она чувствовала, как растущее смущение охватывает ее, но, несмотря на это, сама подняла к мужу лицо и почувствовала, как он накрыл ее рот своими твердыми губами. И, трепеща в каменном кольце его рук, она вновь счастливо осознала, что он имеет над ней такую власть, которая способна заставить ее забыть все на свете, кроме Данте Лейтона.
А Данте задрожал, ощущая ответный трепет любимой. Он весь горел от едва сдерживаемой страсти. Торжествующая улыбка скривила его губы, когда он склонился к жене и, подхватив ее на руки, широким шагом направился к огромной кровати.
– Данте, но если кто-нибудь начнет нас искать?
Данте приник к ее губам. Наступило молчание, и когда он наконец оторвался от нее, у Реи захватило дух.
– Забудь о них. Больше никто никогда не осмелится встать между нами, – твердо пообещал он и склонился к ней, чтобы делом подтвердить свои слова.
Моя гордость пала вслед за ушедшим счастьем.
Сивик-Мэнор напоминал припавшего к земле хищного зверя, готового одним прыжком сорваться со скалы в море. Конечно, это здание трудно было назвать красивым в общепринятом смысле слова, но была в его толстых стенах из грубо отесанного серого камня и черепичной крыше какая-то непостижимая прелесть. Когда в небе сияло солнце, его лучи заставляли сверкать геральдические фигуры на старинных витражах стрельчатых окон, а из сада, протянувшегося вдоль восточной стены дома, доносилось нежное благоухание роз. К сожалению, цветные витражи не нарушали унылого серого тона, преобладавшего вокруг. А к юго-востоку, за хозяйственными постройками и старой конюшней, далеко за запущенным садом, где ветками деревьев привыкли лакомиться олени, там, где на горизонте вставали невысокие холмы, лежала деревушка Мерлей.
Если двигаться строго на запад, пробравшись сквозь густые заросли бука и орешника, посаженных в незапамятные времена, чтобы защитить Сивик-Мэнор от холодных северных ветров, то можно разглядеть суровые башни замка Мердрако, возвышавшиеся над туманной дымкой, окутывавшей прихотливо изрезанный берег.
Но стоял ли над морем туман или нет, об этих сторожевых башнях ни на минуту не забывала леди Бесс Сикоум, хозяйка дома. И даже когда туман плотной пеленой окутывал Мердрако, скрывая его от посторонних глаз, она чувствовала их присутствие. Башни будто жили своей собственной жизнью, служа суровым напоминанием, что Мердрако существует, хоть хозяин замка сейчас далеко.
Леди Бесс проводила садившееся в облака солнце коротким неодобрительным взглядом. Для нее закат означал лишь одно: скоро землю скроет непроглядная тьма – ночь обещала быть безлунной.
– Проклятие! – прошипела она. Леди Бесс резко отвернулась от окна, и ее взгляд упал на изрядно потрепанные бархатные шторы. Выругавшись вполголоса, она поплотнее задернула тяжелые драпировки цвета темного бургундского, скрыв великолепное зрелище заходящего солнца, когда оно, медленно погружаясь в темно-синюю пучину моря, любуется своим отражением, похожим на пылающий медно-красный шар.
Дрожащей рукой леди Бесс плеснула себе в бокал изрядную порцию хереса и аккуратно поставила тяжелый хрустальный графин на полированную поверхность стола. Одним глотком опрокинув спиртное, она подумала, что не грех и подкрепиться перед тем, как этой безлунной ночью осуществить свой план.
