Я не могу согласиться с теми аналитиками, которые видят в этом происки ЦРУ, Ватикана и прочих
Мне уже доводилось в своих статьях 1988-90 гг. доказывать, что «реальный социализм» оказался в историческом плане не шагом вперед, как мечтали и теоретизировали «основоположники» и «вожди коммунизма», а провалом в прошлое, в лучшем случае, к феодальным производственным отношениям, а то даже и к дофеодальным, доантичным, характерным для «азиатского способа производства» (по терминологии К. Маркса), процветавшего в ископаемых «супердержавах» Древнего Востока (Китай, Индия, Египет, Месопотамия и т. д.) и доколумбовой Америки. Может быть, в этом одна из причин, почему «коммунизм» так естественно лег на ложе азиатского континента?..
Сейчас нет нужды доказывать эту ставшую очевидной истину, но реальная жизнь гораздо динамичней любых схем. И как правило все мыслимые «измы» сосуществуют в ней, взаимодействуя.
В государствах с преимущественно «азиатским» способом производства или, чтобы не обижать азиатов, в «тоталитарно-бюрократических» государствах, как известно, правящим классом и, следовательно, коллективным собственником средств производства является класс бюрократии. Учитывая специфику «реального социализма», я именовал этот класс «феодально-социалистической аристократией».
Процесс развития «теневой экономики», паразитирующей на государственной собственности на средства производства, отпочковал от «феодально-социалистической аристократии» новый класс «социалистическую буржуазию», обладающую индивидуальной криминальной «теневой» собственностью. В отличие от «феодально-социалистической аристократии», функционирующей в пределах формулы «деньги-власть-деньги», «соцбуржуазия» предпочитает математику более высокого уровня: «Деньги-власть-деньги-товар-деньги-власть». Появление в этом многочлене «товара» и означает капитализацию отношений. А сохранение элемента «власть» свидетельствует о бюрократичности «соцбуржуазии» и о коррумпированности бюрократии.
В период распада СССР, кроме «азиатского» способа производства, присутствовали и элементы государственно-монополистического и носитель его — «административно-производственная бюрократия» ведомств и госпредприятий. Наблюдались и «феодально-байские» отношения в чистом виде. Уже пробивались ростки почти чистого, хотя все еще, в большинстве случаев, «теневого» частно-капиталистического уклада.
Естественно, что в каждом укладе этой многоукладной экономики были заняты свои группы трудящихся, которые, разумеется, не получали никакой прибавочной стоимости, а лишь средства для поддержания существования. При этом степень эксплуатации их была самой высокой из всех индустриальных стран (37–38 % валового национального продукта на зарплату против 70 % — в индустриальном мире). И хотя все группы трудящихся были равно нищи, их личные интересы тесно переплетались с тем укладом, который давал им средства для жизни, т. е. не составляли единого классового интереса, что привело к разобщению трудящихся иногда до антагонизма на социальной или на национальной почве.
Нельзя обойти вниманием и еще одну социальную группу, порожденную «перестройкой» как одной из разновидностей «смутного времени». Бурная волна «перестроечного» демократического энтузиазма, временами переходящего в типичную охлократию, всколыхнула со дна мусор, взбила пену, и на историческую сцену выскочила «новая охлократическая бюрократия», голодная, злая и потому энергичная. Когда-то эти «чертики» и «бесенята» ходили в лакеях десятого ранга при крупных «социалистических номенклатурных бесах» (использована терминология Ф. М. Достоевского). Теперь, взгромоздившись на плечи толпы, они получили реальную возможность скинуть своих хозяев с «теплых» местечек и занять вожделенную территорию вокруг бюрократической кормушки.
Этот беглый структурный социально-экономический анализ нужен нам для того, чтобы понять, какие внутренние силы и процессы привели в развалу СССР.
Кому это было выгодно?
Естественно, что «бюрократическая аристократия», как и положено бюрократии, выполняла консервативную функцию, ибо распад СССР одновременно означал бы и ее ликвидацию. Правда, пути к отступлению на выгодные позиции во всех республиках были подготовлены: прошел «парад суверенитетов», и многие из Первых секретарей компартий республик стали по совместительству Президентами, и партийные структуры начали плавное перерастание в президентские.
Гораздо сложнее оказалась ситуация в России, где «новая» российская бюрократия находилась в состоянии непрерывного конфликта со «старой» союзной бюрократией.
В конце концов, именно этот конфликт перерос в так называемый «августовский путч», который и стал фактическим началом распада СССР.
