Матросик широко лыбится, - Так точно, товарищ командир, напишу! - и теперь, если есть бог на этом свете, то этот "Шквал" точно дойдет до цели, молитвами моими и этого матросика.
Из раздумий меня вывело покашливание за спиной, оборачиваюсь. Представительнейший мужчина шкафообразной наружности, эдакий носорог в костюме-тройке. - Михаил Васильевич, добрый день. Честь имею представиться, Одинцов Павел Павлович. Хотел бы с вами переговорить в приватной обстановке.
- Так вот ты какой, Большой Полярный Лис!? Наслышан, наслышан… - думаю я молча, но вслух конечно отвечаю совершенно другое, академию-с мы кончали, - С превеликим удовольствием, Павел Павлович. Не угодно ли будет пройти в мою каюту?
- Угодно, Михаил Васильевич, угодно! - Одинцов отработанным движением приподнял шляпу, - Давайте пройдемте.
Командирская каюта на эсминце конечно не апартаменты люкс, но все таки место для шкафа с книгами и лазерными дисками нашлось. Одинцов покрутил головой, осматриваясь, - Уютненько у вас здесь, Михаил Васильевич. - он подошел к застекленной дверце книжного шкафа, - О, тут у вас и Гумилев Лев Николаевич, и "Очерки Русской Смуты" и "Дневники Николая Второго" и "Мемуары Великой Княгини Ольги" и сборник "Русская дипломатия конца девятнадцатого, начала двадцатого века", да и много чего еще! - он повернулся ко мне, - Увлекаетесь? - В его голосе прозвучало нечто, заставившее меня вздрогнуть. Последняя фраза прозвучала как полувопрос - полуприказ. И если правда все то, что я уже слышал об этом человеке, то меня исчислили, взвесили, признали годным и сейчас призывают в ряды.
- Да, товарищ Одинцов, увлекаюсь. - ответил я, подтянувшись.
- Михаил Владимирович, - покачал головой Одинцов, - не надо так официально, вы же должны помнить, что, согласно обычаям этого времени, беседа вне строя двух, э-э-э, человек, находящихся примерно в одном социальном статусе, предусматривает обращение к собеседнику по имени отчеству, если конечно вы не хотите нанести этому собеседнику преднамеренное оскорбление…
- Учту на будущее, Павел Павлович, и имейте в виду, что оскорбление вам наносить не собирался. А что касается вашего вопроса, то, да, Российская история, особенно за последние сто пятьдесят лет, это моя любовь и моя боль. Да что же мы стоим? - я указал на диван, - Прошу! И, Павел Павлович, слушаю вас внимательно?
Одинцов покачал головой, - Михаил Владимирович, когда я узнал что командир "Быстрого" в прошлом военный дипломат, я был просто, ну как бы это сказать, обрадован. Но уже здесь, в вашей каюте, я понял, что вас сюда послали Высшие Силы. Вы именно тот человек, который нам просто позарез нужен… Да, Михаил Владимирович, вы верите в существование Творца Всего Сущего?
- Отчасти, Павел Павлович, отчасти… А почему вы спросили? - не понял я.
