Я поворачиваюсь к своим офицерам, именно сейчас, в этом бою эти люди стали мне своими, и, кажется, это будет самый лучший день моей жизни. Именно сейчас я ощутил то единство, которое и называется боевым братством. Как жаль что в тот самый момент когда я обрел это ощущение единства, я должен буду его снова потерять. Ибо, дальнейший мой путь не с ними, а в далекий и таинственный для меня Санкт-Петербург тысяча девятьсот четвертого года. Но Одинцов прав, эту работу лучше всех смогу сделать только я и никто другой. Но хватит об этом, а сейчас… я беру в руку микрофон громкой связи. - Товарищи офицеры и матросы, говорит командир. Мы победили, японская эскадра полностью уничтожена! Благодарю всех за отличную боевую работу! Ура! Ура! Ура! - минуту по боевым постам и переходам перекатывается восторженный рев. Ведь большая часть команды не видела того, что творилось наверху. Они слышали команды обращенные только к ним и видели показания приборов. Не более двух десятков человек, подобно мне наблюдали сражение во всей красе. А посему… В рубку заходит мой замполит, стряхивая со штормовки водяные брызги, в руках у него цифровая полупрофессиональная видеокамера. Так сказать сохранили момент для истории. Потом я узнал, то, что по распоряжению Карпенко, с "Трибуца" тоже велась съемка, аж двумя камерами, с левого крыла мостика, и на корме из под вертолетной площадки. Именно со стоп кадров этой камеры художник Верещагин и напишет свою знаменитую картину - Атака "Быстрого".
14 марта 1904 года 08-35 по местному времени.
Окрестности Порт-Артура, 25 миль юго-восточнее Ляотешаня.
Боевая рубка БПК "Адмирал Трибуц"
Капитан первого ранга Карпенко Сергей Сергеевич
Ну вот и все! Мы целых две недели готовились к этому моменту, и вот он настал. Сейчас мы, распахнув пинком дверь, начнем творить историю, начисто стирая старый ее вариант. Я сам не заметил, как сдвинул фуражку на затылок, не до этого истекают последние секунды Старой Истории. Пока наше вмешательство было минимальным, вспомогательный крейсер, канонерка, и старый бронепалубник почти ничего не решают на весах истории, как мало что решают несколько захваченных или потопленных пароходов с военными грузами. Для Японии это неприятно, но терпимо. Сейчас же мы замахнулись серпом на самое дорогое что есть у Японской империи, ее Первую боевую эскадру. Это после разговоров с Одинцовым у меня прорезался этакий стратегический взгляд, возможность оценивать далекие последствия принимаемых решений.
