— Ну чего ты хихикаешь, дед? — повернулся я к Михалычу. — Сам с ним в следующий раз разговаривать будешь. Дай мне лучше пирожок на дорожку.
В Лукошкино мы прибыли часов в девять утра. Было еще довольно свежо, да прямо скажем — холодно, но солнышко начинало потихоньку пригревать, и день обещал быть вполне сносным.
Перед визитом к Варе, я заехал к Кнуту Гамсуновичу и вручил ему тяжеленую сумку доверху забитую золотыми монетами. На школу. Я рассудил, что посол со всей своей педантичностью и немецкой обстоятельностью, лучше всех распорядится деньгами и проконтролирует расходы. Кнут Гамсунович согласился стать финансовым представителем моего гуманитарного фонда и от него я уже с чистой совестью поехал на Колокольную площадь.
На территории бывшего дома кожевенника, а теперь дома Вари, уже вовсю кипела работа, стучали топоры, визжали пилы и опилки летели, будто при постройке летучего корабля. Вот же времечко было. Я ностальгически вздохнул и застучал в ворота. Забор уже починили, но в калитку я-то пролезу, а вот Максимилиан точно нет, поэтому вход мне теперь парадный, торжественный, только через ворота.
Открывать мне вначале не хотели. Скрипучий старческий голос долго выспрашивал кто я такой, да к кому, да по какому делу, пока я не озверел и не наорал на бдительного сторожа, пообещав уйти, но вернуться с самим Горохом, возглавляющим роту бояр.
Вредный старикан, ворча открыл ворота и впустив нас с Максимилианом, еще долго бурчал, конечно же про распущенную молодежь, что мы, мол, такими не были и травка была зеленее и самогон сладким, а девки те вообще… тут старикан призадумался, видимо вспоминая, чего именно там эти девки, но сраженный склерозом, раздосадовано махнул рукой и наконец-то умолк.
Варя, выскочив на шум, заулыбалась и побежала ко мне совсем не солидно для директрисы, но жутко соблазнительно для меня. Спрятавшись за Максимилианом от вредного дедка, она влепила мне поцелуй и тут же потащила смотреть сначала строительство школы, а потом и первые преобразования в её тереме. Преобразования мне понравились больше. Мы с Варей наконец-то остались одни и вдохновенно занялись горячими поцелуями и не менее жаркими объятиями. Ну а детали сами додумайте, здесь вам не женский роман, а реальное описание суровой правды жизни.
От Вари я с большим сожалением, но всё-таки ушел уже после обеда. Надо было все же повидаться с Никитой. Максимилиана оставил у Вари, а сам вышел на площадь и только теперь задумался, а как же мне Никиту-то искать? Не в отделение же к нему идти? Но дед зря меня ругал сегодня утром за тупость — всего через пять минут раздумий я догадался вызвать по булавке Олёну, уж она-то точно должна знать, где сейчас участковый.
Судя по взволнованному голосу Олёны, они с Никитой наверняка вместе книги читали, а я оторвал их от этого интеллектуального занятия. Ничего, я хихикнул про себя, переживут и еще наверстают. Олёна тут в Лукошкино днюет и ночует, не то, что я, лишь изредка могу к Варе выбраться.
Встречу Никита мне назначил совсем рядом в небольшом переулочке сразу за школой и явился довольно быстро, правда, без Олёны.
— Здорово, Фёдор! — он протянул мне руку.
— Здорово, Никита! — я ответил на рукопожатие. — Что у тебя еще стряслось?
— Что, отрываю я тебя от противоправных дел? — хмыкнул участковый. — Ну, уж извини.
— Да какие у меня дела? — отмахнулся я. — Бытовуха и административные заботы. И рад бы с топором на большую дорогу выйти купцов пощипать, да не поверишь, некогда.
— Ну, да, ну, да, — Никита вытащил из толстой планшетки свернутый лист плотной бумаги. — Посмотри, ничего знакомым не кажется?
Я развернул лист.
Твою ж дивизию. Аристофан. Я пробежал глазами по строчкам:
Дальше можно было не читать. Я протянул лист обратно и кивнул:
— Знакомо. Даже очень.
— Милицию со вчерашнего дня засыпают заявлениями и несут эти договора, — пожаловался Никита. — Уже штук пятьдесят таких бумажек принял от граждан. Ты рэкет организовал?
— Не я, — я сделал честные глаза. — Но знаю кто это. Ну из моих это, из моих… Но я даже и не подозревал, что эти паршивцы с таким размахом действовать будут.
— Надо прекратить, — строго сказал Никита. — Хорошо еще, что ко мне пошли с жалобами, а если бы к царю?
— Сегодня же дам команду свернуть эту операцию со страховкой, — побожился я.
— И другие… хм-м-м… операции тоже.
— Какие другие?
— А то можно подумать, что твои бандиты тут только со страховками трюки проворачивают?
— Ничего не знаю, — открестился я. — Есть другие жалобы от граждан?
— Жалобы-то есть… — протянул Никита.
