— Нет, ведь уже этим летом Академия извещала, что очередной аспирант магистра Аршамбо попал в переделку и отказался продолжать обучение под его началом. «Магистра Аршамбо, в свете всех предыдущих печальных историй с его учениками-аспирантами, следует примерно наказать наложением двойного штрафа в пользу Академии и предупредить, что повторение произошедшего может иметь для него самые печальные последствия». А чуть ниже вскользь упоминается, что дурная слава магистра сыграла свою роль и вряд ли кто-то в ближайшее время решится избрать его своим научным руководителем. И поэтому, когда магистру Аршамбо сообщат, что в Академию прибыл некто, желающий стать его аспирантом, магистр тот час же…
— Стойте! — вскричал Виктредис, встрепенувшись. — Я его вспомнил! Это же безумный Аршамбо де Трой! Тот самый, что едва не разрушил Академию во время сдачи выпускного экзамена! Мне показывали провал в полу, оставшийся после того, как он начал спорить с экзаменатором!.. Мы весь год были вынуждены учиться в левом крыле, пока заново возводили внутренние перекрытия старого корпуса. Я даже видел его издали — к нему в то время никто не решался приближаться. Он принципиально не стриг волосы и бороду, считая, что в волосах таится огромная энергия, знания о которой нынче утрачены, и носил одеяния, которые сам шил, желая выглядеть, как маги древности. Ни о чем, кроме старой магии, он не говорил, и считал, что сейчас мы в угоду внешним эффектам отвергли старые заклинания и старые силы. Святые угодники, неужели этого сумасшедшего взяли в преподаватели? Он же и в пору нашей юности напоминал гору оческов шерсти!
— О, я даже присутствовала на нескольких его лекциях, — охотно ответила я. — Он преподавал историю магии, и, судя по тому, что внешне он не слишком выделялся среди прочих чародеев, к тому времени он изменил некоторые из своих убеждений. Должно быть, борода до пят не оправдала его ожиданий и он с ней расстался.
— Чтоб им пусто было, — магистр Виктредис оседлал своего любимого конька и принялся честить столичную братию, отродясь не знававшую бед прозаической жизни поместного мага. — Зазнавшиеся идиоты! Готовы связаться с типом, от которого даже оборотни бы шарахались, лишь потому, что какой-то из его прадедов чем-то прославился!
— Вы несправедливы к магистру Аршамбо, — возразила я. — Свой предмет он знал досконально и рассказывал о нем с редкой увлеченностью!
— Стало быть, вам пришлись по нраву его лекции? — прищурившись, осведомился Виктредис.
Я вздохнула.
— Разумеется, нет. Преподаватели, увлеченные своим предметом в той мере, что магистр Аршамбо, чаще всего рассказывают не о сути дисциплины, а о своем к ней отношении. Да и вообще говорят по большей части о себе, желая подчеркнуть, как основательно они разбираются в предмете, при этом не забывая намекнуть на то, что никто иной не достигнет тех же высот, разбейся он даже в лепешку. Но это нам только на руку, ведь научное честолюбие Аршамбо Верданского позволит ему с легкостью закрыть глаза на любые подозрительные детали нашей истории.
Тут демон не выдержал и издал звук, похожий на те, что доносятся из нутра давно кипящего чайника.
— И что это будет за история? — возопил он.
— Магистр Виктредис назовется любым именем, которое ему по нраву, и скажет, что прибыл из глубокой провинции, где долгие годы задавался вопросом, отчего ученые чародеи сторонятся тем, связанных с древней магией. Скажет, что желает стать аспирантом Аршамбо Верданского любой ценой, и самую малость смухлевал с документами, что, несомненно, простительно для человека, увлеченного наукой. Так как у новоявленного аспиранта будут иметься слуга, породистый конь и секретарь, магистру станет ясно, что он имеет дело с респектабельным господином, а не с каким-то безумным авантюристом… Я давно заметила, что чем большими странностями отличается человек, тем более рьяно он ищет и клеймит странности в других.
Виро, явно оскорбленный тем, что в озвученном мной перечне признаков респектабельности чародея секретари следовали за лошадьми, замыкая список, продолжил бурно протестовать.
— Весь ваш план строится на допущении, что этот ваш Аршамбо действительно сбрендил настолько, что возьмет к себе орду самозванцев! В жизни не слыхал ничего более глупого!
— Это допущение куда более вероятно, чем то, что сюда в ближайшее время не нагрянет комиссия Лиги, или же то, что мы без помех доберемся до южной границы княжества, — отрезала я. — Магистр Аршамбо нуждается в аспиранте не меньше, чем мы нуждаемся в укрытии. Зависимый же от него лжеаспирант — это вовсе находка, ведь в случае чего за него не придется выплачивать денежную компенсацию и штраф.
— В каком таком случае?! — хором вскричали демон и маг.
— В случае, который не случится, ведь все мы на самом деле плевать хотели на историю магии, старые заклинания и древние силы, так что с чистой совестью будем проваливать любые задания и халтурить при проведении опытов. К весне магистр Аршамбо либо разочаруется в древней магии, что только пойдет ему на пользу, либо прогонит нас восвояси.
