— Демон… — повторил Искен, сузив глаза, а затем неподдельно вздрогнул всем телом. — Я позволил грязному демону влезть на свою спину!.. Погодите-ка! — выражение его лица стало воистину пугающим. — Ты, толстая скотина, наверняка умеешь ползать по стенам, точно навозная муха, да и перелететь тот зал тебе не составило бы труда. Так какого лешего я тащил тебя на своем горбу? Это… Это непростительно! Я вызвал бы тебя на дуэль, подлая нечисть, но это слишком большая честь. Решено — я прикончу тебя сразу же, как только…
— Искен! — сурово отчеканила я. — Это мой демон и он, между прочим, оказал мне услугу, которой я не дождалась бы от тебя. К тому же, он лишь из-за досадного недоразумения не стал моим личным фамильяром, и, если разобраться, это не так уж сильно отличается от кровного братания. Господин Мелихаро, я согласна.
— Ну уж нет! — решительно произнес Искен, становясь между нами и обращая ненавидящий взгляд на демона. — Я не позволю тебе брататься с нечистью! Это абсолютно неприемлемо! Я… Я согласен участвовать в ритуале.
Последние слова он произнес с такой мукой, что мне стало не по себе — казалось, что молодой чародей окончательно обезумел от злости и ревности.
Но окончательно меня испугали слова магистра Леопольда.
— Я тоже мог бы расплатиться с порталом за госпожу Брогардиус, — произнес он, стеснительно глядя куда-то в сторону. — Если разобраться, мне давно уж не пригождались мои магические способности. Я как раз подумывал о карьере бродячего проповедника — мне кажется, в ближайшее время это станет прибыльным делом!
— Это ненамного лучше демона! — в сердцах перебил его Искен, выглядевший вконец растерянным и обозленным. — Сударь, тех неприятностей, которыми вы будете щедро делиться с Рено, хватит для того, чтобы ее жизнь никогда не была спокойной!
Разумеется, он был прав, но к тому времени я прониклась глубочайшим убеждением, что от магистра Леопольда мне вовек не избавиться, будем ли мы связаны какими-либо ритуалами или же нет. Поэтому я пытливо вглядывалась в лица своих нежданных спасителей, пытаясь сообразить, кто из них принесет больше хаоса и разрушения в мою жизнь, и без того никогда не бывшую упорядоченной. Сомнения, отразившиеся на моем лице, немедленно возмутили моих спутников, каждый из которых полагал, что уж его предложение абсолютно точно превосходит щедростью и пользой прочие. Они принялись обвинять друг друга наперебой в злом умысле, корысти и обостренном собственническом инстинкте. Лишь предложение магистра Леопольда, выдающее то, как много в его жизни значат азартные игры, заставило спорщиков умолкнуть.
— Нам нужно бросить жребий! — сказал магистр, и достал из своего бездонного кармана игральные кости.
Я хотела было сказать, что меня оскорбляет подобное равнодушие к моему мнению, однако по здравому размышлению, положиться на волю слепого случая казалось наиболее простым решением, в некоторой степени снимающим с меня ответственность за последствия.
— Я согласна, — сказала я, сделав вид, что не заметила, как дружно пропустили мои слова мимо ушей участники спора. Они присели около каменных ступеней, послуживших для них подобием игрового стола, и начали новые препирательства — теперь уж по поводу того, кто бросит кости первым.
Наконец, ими решено было соблюдать очередность согласно старшинству. Первым, таким образом, пытал счастья демон, так и не признавшийся, сколько ему исполнилось полных лет, но громко повторивший несколько раз, что по демонским меркам он все еще весьма юн.
Изначально казалось, что у демона маловато шансов на победу — ему досталось всего четыре очка. Но результат магистра Леопольда оказался еще более скромным — тройка. Когда очередь бросать кости дошла до Искена, тот походил на ожившего покойника — на его лице, как на чистом листе бумаги было написано, что он до смерти страшится потери магических способностей, более всего на свете хочет отказаться от своих слов и из последних сил заставляет себя участвовать в этой игре. Я сделала вид, что отвлеклась на чтение надписей у арки, и лишь краем глаза следила за тем, как он метал кости.
— Два очка! — воскликнул демон, торжествуя. — Судьба к вам не слишком-то благосклонна, сударь!
— Я замечаю то же самое в последнее время, — голос Искена казался чуть надтреснутым, как это бывает у людей, смирившихся с поражением — или не желающих выдать свои истинные чувства.
Неожиданно для себя я почувствовала, как на душе стало легче — возможно, то исчез груз вины, которую я испытывала с тех самых пор, как отказалась принять Мелихаро в свои фамильяры. Однако я не стала бы утверждать, что дело было только лишь в этом: за последнее время я убедилась, что изо всех существ нашего мира доверяла одному лишь демону, и это будничное скучное чувство, если разобраться, являлось куда лучшей предпосылкой для совершения обряда кровной связи, чем все те противоречивые эмоции, которые вызывал у меня Искен.
