— Разумеется, — отозвался Леопольд, в свою очередь одарив косым взглядом меня. — Правда, мне понадобится навести некоторый порядок в своих записях, дорога, знаете ли… да и вообще я вел их только для себя, так что вряд ли вы…
— Всегда считал, что черновики — это лучшая форма научных работ! — произнес Аршмабо с улыбкой, которой нечего было противопоставить.
Леопольду ничего не оставалось, кроме как сказать: «Тогда я, с вашего позволения, поднимусь в свои покои и подберу то, что, возможно, покажется вам интересным», и мы ретировались. Все это я чувствовала на себе взгляд Искена и от волнения даже несколько раз споткнулась.
Стоило только дверям наших покоев закрыться, как Мелихаро с Леопольдом обернулись ко мне и на разные лады завопили:
— И вот эта наглая рожа — тот самый аспирант? Где был ваш ум, когда вы с ним связались?
— Черновики моих исследований? Где, скажите на милость, мне взять эти черновики?!
— Да на нем пробы негде ставить! Самовлюбленный мерзавец!
— Что мне отвечать Аршамбо? Я ничего не смыслю в хаотических порталах! Да я приближался к ним всего два раза в жизни!
— Смазлив, не спорю, но я всегда считал вас достаточно разумной девушкой для того, чтобы не купиться на такое! Он явно собирается нас сдать, после того, как вдоволь позабавится!
— Нам конец!
— Нам конец!
И, придя к согласию, они уселись на старую кровать, жалобно скрипнувшую под двойным весом. Если бы демон не швырнул перед тем книги на пол, Леопольду довелось бы спать на полу.
— Искен обещал мне помочь, — сказала я то, во что сама не верила. — Он ждет, когда я обращусь к нему с просьбой, и до той поры сделает все, чтобы со мной ничего не случилось. Возможно это именно то, что вы, господин Мелихаро, называете забавой, но пока что не стоит всерьез опасаться предательства с его стороны. А что до результатов исследований — возможно, магистру Аршамбо подойдут мои записи. Уж не знаю, насколько они научны, но они должны убедить его, что вы и впрямь интересовались этой темой. Сошлетесь на то, что вам не хватало научного руководителя, который направил бы вас и указал на ошибки, да и все тут…
Леопольд с недоверием взял несколько папок, которые я достала из заветного сундука, и поспешил с ними к магистру Аршамбо. Мы с демоном принялись складывать разбросанные книги, дружно бранясь при виде многочисленных пометок и закладок. Нам предстояло немало попотеть, чтобы выполнить щедрое обещание Леопольда.
— Я ведь рисовал только скабрезные картинки в подворотнях пару раз, да и то, когда был порядком пьян, — грустно признался демон. Ничего другого, разумеется, я не ожидала, но на душе стало вовсе маетно.
…Магистр Леопольд, разумеется, отправился спать, а мы с Мелихаро жгли свечу за свечой, корпя над рисунками и таблицами. Демон проклинал все, что ему приходило на ум в этот тяжкий час.
— Заешь короста этого болтливого чародея, спихивающего свои заботы с больной головы на здоровую! — слышала я непрерывно. — Пусть этот ученый господин, которому не хватает ума сообразить, что всем адептам плевать на эти рисунки, всю жизнь ест варево своих ленивых слуг и никогда не узнает вкуса нормальной пищи! Три гадючьих хвоста в глотку этому смазливому хлыщу, явно желающему над нами позубоскалить! Пусть этой бумагой и карандашами растопят печи в Lohhar'ag! Раулле Сизый, надеюсь, твой дух не будет знать покоя, завидев то, каким уродливым я тебя изобразил!..
Я была единственной, кого Мелихаро не упомянул в своей речи ни разу, что выдавало истинно доброе ко мне отношение, но все же я вздрогнула, когда заслышала:
— Госпожа Рено!
— В чем дело?
— Не могли бы вы спуститься в кабинет магистра Аршамбо и взять оттуда еще пару-тройку пузырьков с синей краской? Я весь перепачкан этой дрянью, и если кто-то из слуг завидит меня среди ночи — шуму не оберешься.
Демон и в самом деле был покрыт разноцветными пятнами с ног до головы — кисть и краски отказывались ему повиноваться, несмотря на все его усилия.
Тихонько я спустилась по лестнице к кабинету, освещая себе путь плохонькой лампой, и, к своему удивлению, обнаружила, что из-под двери пробивается полоска света. Выходило, не только мы с демоном не спали в эту ночь. Не сумев совладать с любопытством, я приоткрыла дверь.
— Входи, Рено, — спокойно сказал мне Искен, сидящий за столом Аршамбо. — Подумать только, я уж начинал думать, что эта ночь будет скучнее пресловутых лекций по истории магии.
Не могу сказать, что я ожидала его увидеть, но понимала, что нам с Искеном, волей случая оказавшимся под кровом одного дома, придется разговаривать, и не единожды. Поэтому я приняла его приглашение, постаравшись скрыть свое беспокойство, и уселась за тот же стол, придвинув к нему резное тяжелое кресло.
В руках у Искена я запоздало заметила свою папку — одну из тех, что я отдала Леопольду. Хоть мне и не полагалось беспокоиться о затруднениях магистра Аршамбо, неприятное чувство посетило меня, когда я поняла, что Искен успел прочитать мои записи и, без сомнения, понял, к какой теме они относятся.
