И пышная процессия двинулась обратно к Эсворду, оставив мельника созерцать спокойную поверхность реки. Тот постоял еще пару минут, затем тоскливо сплюнул в воду и скрылся в скрипящих недрах мельницы.
Похоже, чувства, которые он испытывал, вытаскивая покойников, не шли ни в какое сравнение с теми, что обуяли его, когда оказалось, что вытаскивать некого.
Я выждала еще немного, проверяя, не вернется ли несчастный мельник с надеждой высматривать в водах тело очередной жертвы, и снова обреченно ухватила покойника под мышки. Следовало надежно его укрыть от глаз людских. Могила для этих целей подходила как нельзя лучше.
…Он обрел свое последнее пристанище в ольшаннике, недалеко от реки. Мне пришлось сбегать домой за лопатой и вернуться, отчего в боку у меня зверски кололо. И вот спустя час старательного труда я печально созерцала небольшой холмик, который был насыпан над новой жертвой эсвордского вампира.
– Покойся с миром, неопознанный труп, – торжественно сказала я. – Прости меня за то, что лишила тебя последней радости занять полагающееся место на городском кладбище. Но я надеюсь, что там, на небесах, тебе будет приятно знать, что это спасло меня от тюрьмы. Я думаю, что ты при жизни был добрым человеком и доведись тебе услышать мою историю, ты бы сам согласился с таким исходом. Твоя смерть принесла горе твоей семье и друзьям, думаю, тебе не станет легче, если она принесет горе еще и мне. Ты совершил последний добрый поступок, будучи мертвым. Не каждый способен на такое.
И я почтительно склонила голову.
Немного помолчав, я решила, что сделала все, что могла, для этого бедолаги. Но, сделав несколько шагов в сторону дома, я все же обернулась и прибавила:
– Чуть не забыла. Я отомщу за тебя! Ну, или мне отомстят…
Дом был тих. В спальне я стащила с себя одежду. Она уже просохла, но пропиталась насквозь запахами тины, стоячей воды и, как мне казалось, покойника. Потом напялила на себя первое, что подвернулось мне под руку, и ничком упала на кровать. Дальше – тьма и тишина.
Разбудил меня непонятный шум. Сквозь муторную сонливость сначала пробился звук глухих ударов, затем приглушенный гам голосов. От досады я даже захныкала, пряча голову под подушку.
Но деваться было некуда. Я полежала еще минутку, ожидая, пока не успокоится резь в глазах. Будто песку кто насыпал…С удивлением обнаружив, что каким-то образом умудрилась нацепить на себя халат Виктредиса, я немедленно сбросила с себя это безобразие, и переоделась в свою родную, все еще воняющую речной тиной одежду. Потом со стонами и охами я подошла к окну и выглянула во двор. Увиденное заставило меня чертыхнуться.
– Вам-то чего от меня понадобилось?… – буркнула я себе под нос и принялась продевать руки в рукава магистерского балахона.
…Во дворе собралась целая толпа – иначе не скажешь. Обычно к чародеям таким скопищем не ходят – блюдут тайну и конфиденциальность. Кому охота, чтобы весь город обсуждал, на кой тебе понадобился колдун – то ли облысение раннее остановить, то ли соседа не в меру прыткого отравить… Поэтому посетители к Виктредису являлись с наступлением сумерек, при этом старательно кутаясь в плащи и натягивая шляпы на глаза. Сейчас же имело место совсем другое явление – время близилось к полудню, солнце стояло высоко, и ни одной шляпы у присутствующих, коих насчитывалось шесть душ, не имелось, равно как и плащей. Рубахи из небеленого холста, подпоясанные веревками, лапти с онучами самого простецкого вида и бороды, что твой веник, у всех шестерых. И дураку было ясно, что мои нежданные гости крестьяне, да еще и из какого-нибудь дальнего села.
Как только я показалась в дверях, вся эта густобородая компания вытаращилась на меня, словно на балаганного медведя.
– Э-э-э… господа, вы к кому? – обратилась я к ним, еще питая надежду на то, что дело как-нибудь разрешится само по себе.
– К чародею, само собой, – уничтожил мои надежды в зародыше предводитель крестьянства. – Не могете ль вы, барышня, его кликнуть?
Ну вот! Никак медведка одолела, или какая дрянь капусту с редькой повадилась жрать…Я тяжело вздохнула и начала:
– Магистр Виктредис нынче был призван городским Советом на ловлю упыря, который терроризирует окрестности. И покудова гнусный кровопивец не будет обращен в прах, магистр не может заниматься иными делами.
Крестьяне выслушали меня с большим вниманием. Впрочем, я особо не надеялась, что они поняли хотя бы половину из сказанного мною. Бороды надежно скрывали признаки каких-либо эмоций. Быть может, эта новость и вовсе оставила их равнодушными?… Ну пожалуйста, пусть чародей им будет нужен вовсе не срочно…
– Да нам бы на одно словечко, – жалобно произнес тот же крестьянин. – Пусть токмо чародей посоветует, что делать-то и мы уйдем…
– Говорю же вам, почтенные – магистр отсутствует, ловит упыря по лесам и полям. Попробуйте его найти! Сегодня вот он на кладбище ночевал, с утра пришел, чаю попил и снова ушел, – безо всякого вдохновения врала я.
