— А он нас точно не заметит? — севшим голосом поинтересовался Констан.
— Сейчас узнаем, — сказала я и перестала дышать. Запоздало я вспомнила, что вампиры вообще-то являются сами по себе неплохими магами и потому отвести глаза им невозможно.
Но летучий змей, немного подумав, отвернулся, и медленно, с видимым удовольствием полетел прочь. Видимо, к полноценным вампирам он не относился.
"К реке" — поняла я и похолодела.
— Быстро за ним! — скомандовала я и вскочила на ноги.
…Ему было, конечно, хорошо — летишь себе, крыльями машешь. То ли дело я — проваливалась в ямы, застревала в зарослях малины, карабкалась по непонятным насыпям, и вновь падала в ямы, болезненно прикладываясь то головой, то спиной к обломкам изваяний и склепов. Позади, тяжело сопя и охая, топал Констан, повторяя все мои падения и подъемы. Кладбище действительно было весьма обширно и заросло порядком, так что временами летучая змея пропадала из виду. Но недремлющее ухо безошибочно указывало мне направление.
Вскоре я заметила впереди просвет. Кладбище закончилось, плавно перейдя в пустырь, и бежать стало немного легче.
— Где оно? — прохрипел Констан.
Я завертела головой и почти сразу увидела искомую цель, одновременно ухватившись рукой за многострадальное ухо. Тварь зависла над кустами, опустившись совсем низко и что-то высматривала.
— Вон там! — ткнула я пальцем. — У обрыва!
— Какого обрыва? — не понял Констан.
— Ну, там река, крутой берег… Мне крестьяне говорили, мол, кладбище на берегу, на обрыве. Видишь — там небо вроде как светлее?… Это река.
Констан выслушал меня с приоткрытым ртом, а потом спросил:
— А кто это там поет?
— Чего?!! — удивилась я.
— Ну, поет кто-то, — Констан ткнул пальцем в сторону реки. — Сами послушайте!
Я помотала головой, пытаясь ослабить боль в ухе, которое от близости нечисти совсем взбесилось — то стреляло, но свистело, то разражалось непонятной дробью, в которой отдаленно угадывался гимн Эпфельредда. Тут я к счастью, вспомнила, наконец, нужное заклинание и торопливо брякнула:
— De feigh, ess'ta querra!
И наконец-то смогла вздохнуть свободно, освободившись от назойливой боли. Чтобы я хоть раз еще воспользовалась этой формулой…
— Слышите теперь? — Констан требовательно тыкал пальцем вдаль. — Поют же!
И действительно. Как минимум два нетрезвых человека тянули бесконечный мотив чего-то уныло-народного. Я послушала чуток и, как ошпаренная, помчалась к кустам, надеясь на то, что защитный экран еще не прохудился.
За реденькими кустами и впрямь начинался обрыв, внизу у которого чернела вода. Река была неширокой, и я хорошо видела, что на противоположном пологом берегу двое мужиков, обнявшись, сидят у костра и горланят песню. Рядом с ними матово блестели в лунном свете две пустые бутылки.
Как можно тише я подобралась поближе к летучему змею, который тоже обратил свое самое пристальное внимание на подвыпивших рыбаков. Стараясь двигаться бесшумно, я присела прямо под ним и принялась наблюдать.
Он был настолько близко, что я видела, как дрожат узкие ноздри на плоской, удлиненной морде. Если бы я протянула руку, то могла бы дотронуться до его крыльев, но такого желания у меня почему-то не возникло. Только редкие взмахи крыльев указывали на то, что змей не уснул в полете.
Но его неподвижность была обманчива. Все чешуйчатое тело было напряжено, хвост изогнут и едва заметно подрагивал.
Тут я услышала истерическое сопение под боком и обнаружила, что рядом со мной примостился Констан. Змей не обращал на нас никакого внимания — экран все еще действовал.
"Да этот гад просто не хочет нападать при свидетелях, — вдруг поняла я промедление змея. — Мужики вдвоем, вот он и не решается атаковать!"
И я принялась лихорадочно размышлять, что же мне делать дальше. Упырь наличествовал — рукой можно дотянуться — борец с упырями в моем лице — тоже. Но каким образом следовало изничтожать подобную тварь, оставалось загадкой. Колом в него, глиста летучего, так просто не попадешь, разве что в пасть подлой твари его запихать. Можно, конечно, попробовать перешибить ему хребет, да только ежели с первого раза не получится, гнусный гад взлетит повыше — и поминай, как звали. Хорошо еще, если взлетит, а не угрызнет как следует. Можно еще ножом пырнуть, предварительно ухватив за шею для верности… Но хватать столь отвратное существо за какую угодно часть тела мне вовсе не хотелось… Огненную сферу, которую поминал Констан, к своему стыду, сотворить мне ни разу не удавалось, это же относилось и к большей части боевых заклинаний, которым обучали на старших курсах.
Так бы мы и сидели на месте, а змееподобный урод парил бы над кустами, не решаясь приступить к трапезе, но тут один из мужиков поднялся и побрел к кустам. Я явственно расслышала его слова: "Ты это, слышь, без меня не смей! А я сейчас обернусь и тут как тут!.."
В полной растерянности я проводила взглядом этого предателя и едва не взвыла от досады.
