– Она самая! И она сейчас к месту! Что я представлю на талантах? Просто спою, когда другие покажут какую-нибудь уникальную магию?
Я металась по комнате, не глядя под ноги, чудом не натыкаясь на мебель. Затем меня осенило, и слабая надежда распахнула крылья.
– О… А ведь я умею исцелять!
Никлас помрачнел.
– Нет. Темное пламя и целительство – взаимоисключающие дары. Каро не может быть целительницей.
– Это всем известно? Или только тебе, магу с таким же даром?
– Немногим. Но главный маг Вайстала точно знает.
Впору заплакать от обиды. Я перенервничала, устала после этого изматывающего испытания!
– Что же тогда делать, Никлас? Что? Где помощь богинь? Да они просто-напросто развлекаются, глядя, как я барахтаюсь, не в силах выполнить задание! Бессердечные су…
Поймав в свои объятия, Никлас мгновенно заткнул рот поцелуем. И каким… Страстным, покоряющим. Поцелуй со вкусом шоколада и красного перца. Вспыхнувшее во мне желание вытеснило собой раздражение и…
…и Никлас отстранился.
– Раздевайся.
– А?..
Неожиданный переход, учитывая то, о чем мы говорили у храма! Или он меня не слышал?..
Никлас мягко улыбнулся:
– Ты чего так всполошилась? Раздевайся – буду делать тебе массаж, снимающий усталость.
У меня вырвался прерывистый вздох. И маг подколол, но как-то тепло, по-доброму:
– Это вздох облегчения или разочарования?
– Не знаю…
Он посмеялся и попросил:
– Раз доверилась мне, верь до конца.
– Я верю… устала просто. И в отчаянии.
– Это пройдет. Обещаю, мы найдем выход.
Темный маг знал толк в массаже. Он умело разминал напряженные мышцы, нажимал на особые точки – и мое тело превратилось в мягкую глину, из которой можно лепить что угодно. И Никлас лепил. Его руки были сильными и нежными одновременно.
Когда он закончил, мое тело словно звенело. В голове воцарилась приятная пустота – сомнения, горечь разочарования и страх ушли.
– У нас три дня до представления уникального платья и еще три дня после него. Шесть дней, Лина, чтобы освоить магию голоса. Йольский заинтересован в твоем обучении. Это половина успеха, согласна? Вторая половина – твоя вера и желание. Что скажешь?
Я с непередаваемым удовольствием потянулась – и покрывало соскользнуло с полуобнаженного тела.
Еще минуту назад руки Никласа нескромно прикасались ко мне, начиная от макушки и заканчивая кончиками пальцев на ногах. И все же сейчас они нервно сжались, а сам мужчина напрягся, сдерживая порыв.
– Что скажу?.. Скажу, что ты прав. Я освою дар голоса, раз он у меня есть. И пройду в финал.
– Моя боевая девочка! – одобрительно произнес Никлас.
Он явно хотел поцеловать, но в последний миг передумал и коснулся губами моего виска.
Я волновала Никласа – и осознание этого согревало душу.
Я закончила петь и с надеждой посмотрела на учителя.
Молчание. Взгляд направлен в угол, брови сдвинуты к переносице.
Остатки бодрого настроения подвяли, как цветок на солнцепеке. Неужели так плохо?
Йольский оторвался от созерцания угла. Глаза его подозрительно блестели.
– Принцесска, похоже, у тебя получилось.
Шутит? В такой момент?.. Я и так вся на нервах!
Через пару часов – третий этап отбора. И Никласа рядом нет – отправился за моим платьем. Можно было бы забрать его еще позавчера, после примерки, но мне предложили вплести дополнительную иллюзию – хрустальную капель летнего дождя. И я согласилась, теперь же сердце не на месте.
Что-то произойдет. Что-то нехорошее случится. Чую неприятности, а с какой стороны ждать, не пойму.
Главное, чтобы Никлас не пострадал…
Три дня непривычного покоя. Марибель меня не трогала, даже не смотрела в мою сторону. Нетерпимая принцесса превратилась в милую, правильную девочку, послушную дочь. Себастьян оттаял и даже начал ей улыбаться.
Форк предположил, что принцесса испугалась молнии, а я сомневалась. Скорее всего, затаилась для подлого удара исподтишка. Хорошая она все-таки актриса – на Земле точно дали бы «Оскара».
– Да, я уверен, ты смогла задействовать дар голоса, – кивнул задумчивый Йоль. – У тебя получилось, принцесска, повлиять на меня.
Последнее слово он подчеркнул, как будто это было важнее, чем сама новость, что дар проснулся.
– Хотелось бы, чтобы все усилия не впустую.
– Ты мне не веришь? – изумился Йольский. – Или не понимаешь важности открытия? Если меня проняла твоя песня, то дар гораздо сильнее моего!
В голосе афериста звучали удивление, легкая уязвленность и гордость учителя.
– Значит, мы все не зря трудились три дня.
Йольский вскинул брови:
– Ты не рада?
Он обиделся, а я снова не отреагировала должным образом. Никлас… Он сильно задерживается. Или преувеличиваю?
– Я очень рада, спасибо за помощь. Главное, чтобы смогла повторить.
– Повторишь, принцесска, – отмахнулся аферист и завертел головой: – Где твоя служанка? Споешь ей, убедимся, что мне не показалось.
– Джесс ушла за магическим плащом, который должен скрыть платье до начала испытания.
Сделав мне прическу и подобрав украшения, магичка отправилась к распорядителю час назад. Может, стоит в очереди? Самой стало смешно от подобного предположения.
