Когда Гольдринг через полчаса после разговора с офицером позвонил Эверсу и предупредил, что, возможно, через две недели «сигары» будут куплены, тот необычайно обрадовался.
— Награда! Обязательно новая награда, барон! Даю слово! — кричал в трубку Эверс.
Ровно и час, минута в минуту, Гольдринг был в ресторане. Обед подавала немка, пытавшаяся под слоем краски и пудры скрыть если не разрушительную силу времени, то последствия бурно проведенной по ресторанам молодости.
Два-три комплимента, сказанные Гольдрингом, пришлись по вкусу официантке. Она болтала без умолку, прозрачно намекая на свое одиночество. Когда, наконец, она, собрав посуду, ушла, Генрих чуть приоткрыл дверь в коридор и остался в кабинете, медленно потягивая коньяк.
Без десяти минут два два гестаповца вошли в кабинет Гартнера и через минуту вышли в коридор. Увидев приоткрытую дверь номера напротив, гестаповцы без стука вошли в нее.
— Что означает это вторжение? — сердито спросил Генрих.
— Герр обер-лейтенант, мы обязаны проверить ваши документы, — ответил старший из них с погонами фельдфебеля.
Генрих небрежно вынул офицерскую книжку и бросил ее на стол. Фельдфебель внимательно прочитал первую страничку.
— О, простите, герр барон! Таковы наши обязанности, — почтительно проговорил фельдфебель, возвращая книжку.
— Хорошо. Но имейте в виду: на протяжении двух-трех недель я в это время обедаю, кабинет за мной.
— Пожалуйста! Для нас это будет даже удобно.
Ровно в два в коридоре появилась сгорбленная фигура оберста Гартнера в сопровождении адъютанта и двух здоровенных гестаповцев.
Генрих посидел еще несколько минут и вышел.
На следующий день повторилось то же самое. Без десяти минут два явились гестаповцы, осмотрели помещение и вышли. Приоткрыв дверь в кабинет, где сидел Гольдринг, фельдфебель приветствовал его и вышел. Ровно в два, минута в минуту, появился оберст в сопровождении охранников и адъютанта.
Официантка и на этот раз долго вертелась у стола, но Генрих отвечал ей достаточно холодно. «Надо приучить ее не задерживаться в кабинете», — подумал он. В этот день Генрих обедал долго. Когда в три часа он вышел в коридор, Гартнеру уже несли сладкое.
Так продолжалось пять дней.
На шестой Генрих проснулся до рассвета и не мог заснуть. Он напрасно старался отвлечься от мыслей о том, что должно произойти сегодня, и не мог. Осторожно поднявшись с кровати, так, чтобы не разбудить Курта, Генрих пришил к изнанке рубашки небольшой карманчик. Маленький черный браунинг легко входил туда. Генрих еще и еще раз вкладывал в карманчик револьвер и вынимал его. Да, очень удобно. Он успеет выхватить его. Может быть, написать записку Монике и передать через Курта? Генрих набросал несколько строк, но сразу же порвал листочек. В случае провала и без этого у нее будет много неприятностей. Ведь Миллер видел, как он защитил ее от пьяных солдат. А ему и этого будет достаточно, чтобы придраться к девушке.
Курт проснулся.
— Наша машина в порядке?
— В полном.
— Сегодня после обеда, возможно, поедем покататься. Держи ее наготове.
В ресторан он вошел ровно в час.
— По вашему приходу, барон, можно проверять время, — заметил Швальбе, взглянув на большие часы, висевшие над буфетом.
— А они идут точно? — спросил Генрих.
— Каждый день проверяю по радио.
— Ну, мне пора обедать.
Генрих вошел в кабинет, и тотчас же туда прибежала официантка. Как всегда, она стояла, ожидая, пока он доест рыбу.
— А вы любите вино прямо из погреба? — спросил ее Генрих.
— Очень.
— Если у вас есть, принесите мне бутылку. Пыль не стирайте, откроете бутылку при мне.
— О, я знаю, как подавать вино!
Наконец он избавился от этой назойливой бабы! Но она может скоро вернуться — надо спешить. Генрих вытащил из кармана небольшую мину с двумя металлическими усиками, поставил стрелку подрывного механизма на два часа 35 минут и вышел в коридор. Там, как всегда в это время, никого не было. Через мгновенье он уже был в кабинете Гартнера. Чтобы прикрепить мину к нижней крышке стола, потребовалось не более нескольких секунд.
Когда запыхавшаяся официантка прибежала с бутылкой вина, Генрих спокойно доедал рыбу.
После двух бокалов хорошего вина официантка стала держаться еще более фривольно, чем обычно. Чтобы избавиться от нее, Генрих вынужден был обещать ей загородную прогулку в машине. За обедом Гольдринг ел очень медленно. Он справился с первым блюдом, когда часы показывали без четверти два.
Прошло еще пять минут, а гестаповцев, которые всегда появлялись до прихода Гартнера, не было. Не было их и в два, и в четверть третьего. Генрих закончил обед и сидел, потягивая коньяк и совсем не ощущая его вкуса. Очевидно, Гартнер не придет сегодня обедать. Мысль о том, что надо бы убрать мину, Генрих отбросил. Настало обеденное время, и в коридоре все время слышались шаги посетителей. Итак, мина взорвется, а Гартнер после этого станет еще более осторожным!
Двадцать пять минут третьего. Гестаповцев все нет.
