Два-три комплимента, сказанные Гольдрингом, пришлись по вкусу официантке. Она болтала без умолку, прозрачно намекая на свое одиночество. Когда, наконец, она, собрав посуду, ушла, Генрих чуть приоткрыл дверь в коридор и остался в кабинете, медленно потягивая коньяк.
Без десяти минут два два гестаповца вошли в кабинет Гартнера и через минуту вышли в коридор. Увидев приоткрытую дверь номера напротив, гестаповцы без стука вошли в нее.
- Что означает это вторжение? - сердито спросил Генрих.
- Герр обер-лейтенант, мы обязаны проверить ваши документы,- ответил старший из них с погонами фельдфебеля.
Генрих небрежно вынул офицерскую книжку и бросил ее на стол. Фельдфебель внимательно прочитал первую странничку.
- О, простите, герр барон! Таковы наши обязанности,почтительно проговорил фельдфебель, возвращая книжку.
- Хорошо. Но имейте в виду: на протяжении двух трех недель я в это время обедаю, кабинет за мной.
- Пожалуйста! Для нас это будет даже удобно.
Ровно в два в коридоре появилась сгорбленная фигура оберста Гартнера в сопровождении адъютанта и двух здоровенных гестаповцев.
Генрих посидел еще несколько минут и вышел.
На следующий день повторилось то же самое. Без десяти минут два явились гестаповцы, осмотрели помещение и вышли. Приоткрыв дверь в кабинет, где сидел Гольдринг, фельдфебель приветствовал его и вышел. Ровно в два, минута в минуту, появился оберст в сопровождении охранников и адъютанта.
Официантка и на этот раз долго вертелась у стола, но Генрих отвечал ей достаточно холодно. "Надо приучить ее не задерживаться в кабинете",- подумал он. В этот день Генрих обедал долго. Когда в три часа он вышел в коридор, Гартнеру уже несли сладкое.
Так продолжалось пять дней.
На шестой Генрих проснулся до рассвета и не мог заснуть. Он напрасно старался отвлечься от мыслей о том, что должно произойти сегодня, и не мог. Осторожно поднявшись с кровати, так, чтобы не разбудить Курта, Генрих пришил к изнанке рубашки небольшой карманчик. Маленький черный браунинг легко входил туда. Генрих еще и еще раз вкладывал в карманчик револьвер и вынимал его. Да, очень удобно. Он успеет выхватить его. Может быть, написать записку Монике и передать через Курта? Генрих набросал несколько строк, но сразу же порвал листочек. В случае провала и без этого у нее будет много неприятностей. Ведь Миллер видел, как он защитил ее от пьяных солдат. А ему и этого будет достаточно, чтобы придраться к девушке.
Курт проснулся.
- Наша машина в порядке?
- В полном.
- Сегодня после обеда, возможно, поедем покататься. Держи ее наготове.
В ресторан он вошел ровно в час.
- По вашему приходу, барон, можно проверять время, - заметил Швальбе, взглянув на большие часы, висевшие над буфетом.
- А они идут точно? - спросил Генрих.
- Каждый день проверяю по радио.
- Ну, мне пора обедать.
Генрих вошел в кабинет, и тотчас же туда прибежала официантка. Как всегда, она стояла, ожидая, пока он доест рыбу.
- А вы любите вино прямо из погреба? - спросил ее Генрих.
- Очень.
- Если у вас есть, принесите мне бутылку. Пыль не стирайте, откроете бутылку при мне.
- О, я знаю, как подавать вино!
Наконец он избавился от этой назойливой бабы! Но она может скоро вернуться - надо спешить. Генрих вытащил из кармана небольшую мину с двумя металлическими усиками, поставил стрелку подрывного механизма на два часа 35 минут и вышел в коридор. Там, как всегда в это время, никого не было. Через мгновенье он уже был в кабинете Гартнера. Чтобы прикрепить мину к нижней крышке стола, потребовалось не более нескольких секунд.
Когда запыхавшаяся официантка прибежала с бутылкой вина, Генрих спокойно доедал рыбу.
После двух бокалов хорошего вина официантка стала держаться еще более фриволыно, чем обычно. Чтобы избавиться от нее, Генрих вынужден был обещать ей загородную прогулку в машине. За обедом Гольдринг ел очень медленно. Он справился с первым блюдом, когда часы показывали без четверти два.
Прошло еще пять минут, а гестаповцев, которые всегда появлялись до прихода Гартнера, не было. Не было их и в два, и в четверть третьего. Генрих закончил обед и сидел, потягивая коньяк и совсем не ощущая его вкуса. Очевидно, Гартнер не придет сегодня обедать. Мысль о том, что надо бы убрать мину, Генрих отбросил. Настало обеденное время, и в коридоре все время слышались шаги посетителей. Итак, мина взорвется, а Гартнер после этого станет еще более осторожным!
Двадцать пять минут третьего. Гестаповцев все нет.
Генрих надел фуражку и, одернув мундир, медленно направился к двери. Выходя из коридора в общий зал, он столкнулся со знакомыми гестаповцами. Поздоровавшись с ним, они скрылись в коридоре. Подойдя к буфету, Генрих взглянул на часы. Двадцать семь минут третьего. Итак, если Гартнер и сегодня придет через десять минут после гестаповцев, он опоздает всего на две минуты...
Мозг работал четко и напряженно. Гартнер всегда шел в ресторан ло правой стороне улицы. Генрих выйдет ему навстречу ровно в половине третьего и на улице выстрелит из револьвера, а там будь что будет. Как это он не проверил двор напротив ресторана? Проходной или закрытый?
