Я мстительно прищурилась. Иллюзия кудрявых локонов рассыпалась, оставив пучок скрученных на затылке волос. Едва коснувшись изгиба моей шеи, Фиц распустил мне волосы, волнительно очертил ладонями плечи и прильнул к моим губам.
– Я не могу сосредоточиться на образе Роиль… Не могу… когда ты… так… целуешь… – роняя тихий стон, прошептала я.
– Назови мне свое имя, – глубокий вдох и Фицион посмотрел на меня так, будто одним словом я могла утолить его «жажду».
«Может быть, позже… когда я не буду проживать чужую жизнь», – мысленно пообещала я.
Прочитав в моем молчании ответ, Фиц с нежной грустью коснулся губами моей щеки. Нехотя отстранился и, сорвав с ветки финик, предложил его мне…
В холе женского общежития я лицом к лицу столкнулась с комендантшей. Старуха прожгла взглядом мои волосы, каскадом шелка спадающие на открытые для поцелуев плечи, утянутую корсетом талию, подол, сверкающий словно пена морская, после чего презрительно фыркнула. Вот вам и «здрасте»! Приветствие застряло у меня в горле.
Я с легкостью пересекла холл и словно лесная колдунья скрылась в темноте своего подвала. И пусть я была малость тяжеловата для туманного видения, однако Фиц все же правильно подметил…
– Может я и не достаточно колдунья, но таинственная – это точно!
***
– О! Слетелись, будто пчелы на мед! – буркнула я и недоверчиво принялась зачем-то разглядывать спины магов, отмечая их принадлежность к разным стихиям.
Внутренний двор академии напоминал гудящий улей: одни спорили во всеуслышание, другие шептались, заставляя меня напрягать слух… Оказалось, что приводить на поле боя мертвецов или другой материал строго запрещалось, но даже несмотря на запрет, у некроманта были все шансы на победу.
Предстоящую дуэль не обошел вниманием и профессорский состав. В толпе я различила лысый затылок профессора Хиддена, склонившегося к госпоже Шилле – профессору по предмету «Нематериальное начало», чье имя «само счастье и жизнелюбие». Ее насмешливое задание – взять интервью у призрака – я с легкостью смогу выполнить, воспользовавшись запретной литературой, но для начала хорошо бы протиснуться к Фициону! Но… не бросаться же в толпу с воплем: «пропустите меня, там мой парень!?»
Улыбаясь самой себе, я подбирала достойную возвышенность для обзора. Если составить компанию магу на постаменте из лабрадоритового камня с протянутой рукой, в которой покоился солнечно-лунный бинер, то слишком высок… риск исключения из академии. А вот покатая крыша псарни вполне даже сгодится.
Эх! Где наша не пропадала?!
Свидетелей моего подъема не было, если не брать во внимание серого кота с черными ушами, ошалело глазеющего на меня сверху вниз.
Я упрямо ползла по мшистому ковру, осознавая ненадежность разрушающейся от старости конструкции, мысленно рассуждая на тему той самой любви, во имя которой свершаются подвиги. Казалось, вот-вот и плоское покрытие под моим весом разойдется сетью трещин и я неминуемо рухну в пасть какого-нибудь голодного манула. Главное, чтобы не в гости к песику-коротышке, а то залижет до смерти!
– Вот ненормальная, нашла о чем думать?!
Боясь подползать к краю, я благоразумно уселась в метре от опасной зоны и обмотала вокруг ног раздувающийся от ветра подол оливкового платья.
– Ну что, лохматый, мы с тобой заняли самые козырные места, – подмигнула наблюдающему за мной коту.
– Выходит, на обед никто так и не пошел… – сказала я, рассматривая адептов, стесненных рамками внутреннего двора академии. Без стыда и совести девушки с последних рядов мостились на плечи парням и все с нетерпением ожидали начала боя.
Стоило мне звонко крикнуть: «Фиц!», как черноухий прянул с места и, обиженно округлив глаза, уселся подальше от «безумной фанатки».
Конечно же, Фиц меня не услышал.
Сетка с застывшими каплями серебра, развешанными словно роса на нитях паутины, «резала» две неподвижных фигуры бесконечностью линий. В отличие от некроманта, отдавшего предпочтение черному, блондинка явилась на дуэль как на свидание и в багровом брючном костюме выглядела вызывающе. Кричащий макияж, так напоминающий боевую раскраску, отвлекал внимание от цоизита – зеленого кристалла с рубиновыми, роняющими дрожащий свет искрами. Вначале Аливе казалась мне огненным восходом, бросающим вызов гнетущей тьме… но уже через мгновение ее образ бушевал кровавым закатом, исчезающим в мире забвения черной ночи…
Столь яркие видения отвлекли меня от Фициона, который неторопливым взглядом искал меня среди затихших в ожидании начала адептов. Желая помочь, я нарисовала перед его взором призрачную стрекозу, которая стрелкой метнулась влево и махнула вверх. Едва мы встретились взглядами, пространство взорвалось криками:
– Смотрите…
– Там, на крыше…
– Во дает!
Я вдавила голову в плечи. Разумнее было бы спуститься и затеряться в толпе, вот только стреноженная несчетным количеством взглядов, я не смогла даже пошевелиться. Чего нельзя было сказать про кота, который, обвившись хвостом, с интересом взирал на адептов.
