И оживут слова полностью

– Да что такое?! – повысила голос я. Сколько можно пугать?

Злата поморщилась и посмотрела на меня так, словно решала, сказать мне или нет. Ну сколько за мной еще будет тянуться багаж Всемилы?! Ведь совсем недавно она со мной по-человечески общалась.

– Олег, – наконец произнесла Злата, еще раз оглянувшись на потемневший лес. – Он ушел. Сказал не ждать его.

– Куда? – удивилась я.

– К Помощнице Смерти, – четко выговорил Миролюб и посмотрел на меня.

В этот миг я поняла, что он не в курсе проблем Всемилы, иначе не стал бы говорить мне что-то, что явно пытается скрыть испуганно посмотревшая на меня Злата. А еще мне очень не понравилось, как он смотрел: пристально и изучающе.

– А-а-а, – протянула я, не зная, как должна отреагировать. – А если за ним сходить?

Теперь на меня смотрели все трое: Миролюб – с вновь не понравившимся мне любопытством, Злата – с испугом, а дружинник – с удивлением.

– Видать, сама и сходишь?! – воскликнул воин, указав в сторону леса.

Я посмотрела в указанном направлении и поняла, что джентльменов здесь нет и никто не кинется в логово зверя по одному взмаху прекрасной леди.

– Нет, конечно. Это я так, – пробормотала я и обернулась к Злате. – Что делать будем?

Вздрогнув от очередного порыва ветра, я обхватила себя за плечи. Миролюб тут же скинул с плеча сумку и стащил с себя стеганую куртку, расшитую узором по вороту и запаху. Я невпопад подумала, что вышло это у него очень даже ловко. С одной-то рукой. Не успела я опомниться, как он набросил куртку мне на плечи. Куртка была теплой, пахла кожей и почему-то сеном.

– Спасибо, – пробормотала я, мысленно отметив, что хоть в логово зверя и не пошел, но замерзнуть не дал.

– Идем, – решила Злата и, в последний раз оглянувшись в сторону тропы, взяла меня под руку.

Миролюб с воином тоже синхронно оглянулись на тропку и, никого там не увидев, пошли за нами. Я про себя подумала, что все-таки Миролюб невероятный. Ведь он – княжич. Он – мужчина, но при этом терпеливо ждал решения сестры. А ведь мог сразу сказать: идем домой и никаких разговоров. А ведь для меня все здесь могло обернуться гораздо хуже, если бы на месте суженого Всемилы оказался кто-то другой. Княжич мог быть грубым, избалованным. Он мог быть копией отца. Мне невероятно повезло, что Миролюб именно такой: щедрый и терпеливый. Я посмотрела на брата Златы. Он молча шагал по пыльной дороге, не глядя в мою сторону. На его лбу залегла складка, словно он о чем-то напряженно размышлял.

Раздался очередной раскат грома, и я едва не присела – так близко он прозвучал.

– Вот сейчас даст, – пробормотал Миролюб, – а тут книги эти.

Я оглянулась на сумку, которую он нес.

– Промокнут? – спросила я, с досадой понимая, что просто пытаюсь привлечь его внимание.

– Ну я же не чудесник! – откликнулся Миролюб, как мне показалось, раздраженно. – Это вон хванец, может, слово какое скажет – и дождь его стороной обойдет.

– Глупости, – фыркнула я. – Ну какой из него чудесник? Небось, еще сильней нас намокнет.

Не успела я договорить, как притоптанная за последние дни дорожная пыль начала темнеть и проседать под первыми упавшими с неба каплями. Как же я ненавидела дождь! Тем более такой холодный! Втянув голову в плечи, я покосилась на Злату, которая, казалось, была до того расстроена, что даже не обратила внимания на начавшийся дождь. Она явно почувствовала мой взгляд, но не посмотрела в ответ. Вместо этого обернулась, прищурившись, словно силилась разглядеть что-то на опустевшей дороге.

– Да не потеряется твой хванец, Златка! – воскликнул Миролюб.

– А и потеряется… – добавил воин, многозначительно не договорив, и натянул на голову капюшон серого плаща.

Миролюб коротко улыбнулся и ничего не ответил. Злата тоже никак не отреагировала, поэтому и я решила промолчать.

Следующие несколько минут мы шли молча, потому что лично для меня одновременно быстро идти в промокшей насквозь одежде, путаясь в подоле и стараясь не упасть, и разговаривать на отвлеченные темы было однозначно невозможно. Ноги давно промокли, и я гадала, сколько же нам еще тащиться до Свири и дойду ли я в принципе, потому что швы кожаных башмачков, которые еще с утра казались мягкими и неощутимыми, промокнув, начали нещадно натирать ноги.

– Стой, – вдруг услышала я оклик воина. Обернувшись, я поняла, что обращается он к Миролюбу: – Возьми. А то правда промокнут книги-то. Там же под кожей… – не договорив, он махнул рукой в сторону сумки, одновременно сдергивая с плеч плащ.

Миролюб остановился и попытался сдуть с лица мокрые волосы, однако ничуть в этом не преуспел, так как рукой прижимал к груди сумку. Сумку он передвинул со спины, очевидно, чтобы меньше намокла. Я на миг задумалась, уместно ли будет ему помочь, но за меня это сделала Злата. Она подошла к мужчинам, приняла плащ у воина, убрала мокрую прядь с глаз брата и ловко сложила плащ вдвое. Закутывая сумку, Злата хмурилась все сильнее.

– Спасибо, – сказала она в сторону воина и посмотрела на меня: – Сильно замерзла?

– Нет, – соврала я. – Но лучше идти, чем стоять.