Дойдя до лестницы, я остановилась, передумав догонять девчонок, и оглядела пляж. Семейство уже ушло, а мужчина все еще был здесь. Он сидел, опираясь локтями на согнутые колени и низко опустив голову. Мелькнула мысль вернуться и спросить, все ли с ним в порядке, но в этот момент мужчина вскинул голову, подставляя лицо ветру. Зрение не позволяло мне его толком рассмотреть, но, кажется, у него все было хорошо. Поймав себя на том, что стою и пялюсь на чужого человека, я поспешила отвернуться.
Длинный высокий пирс, уходивший в море метров на пятьдесят, оказался пустым, и я решила немного по нему прогуляться. Именно это решение стало точкой, разделившей всю мою жизнь на до и после.
До конца пирса дойти я не успела. Ветер поднялся внезапно, как будто над морем кто-то включил гигантский вентилятор. Я обернулась. Волны, еще секунду назад добегавшие едва до середины пляжа, врезались теперь в ограничивавшую его каменную стену. Обломок брошенного яркого зонта, забытая кем-то плетеная сумка, ветки, сложенные из камней пирамидки – все это в мгновение ока оказалось смытым водой. Я отыскала взглядом мужчину. Он стоял посреди набегавших волн, явно не собираясь никуда уходить, и успевшая было зародиться во мне паника отступила. Раз местные ведут себя спокойно, значит, такая резкая смена погоды – обычное здесь явление. К тому же пирс возвышался над водой метра на два, так что мне явно ничего не грозило. Успокаивая себя подобными мыслями, я все-таки двинулась в сторону пляжа.
Волна, поднявшаяся рядом со мной, как в фильме про конец света, обрушилась на пирс и сбила меня с ног, каким-то чудом не смыв в море. Упав, я ссадила о камень ладонь и, кажется, разбила коленку. Во всяком случае, ее тоже защипало от соленой воды. Решив на этом закончить прогулку, я вскочила на ноги, подхватила намокший подол и бросилась к берегу.
Следующая волна встала прямо на моем пути, будто стихия решила сыграть со мной в жестокую игру. «Наверное, именно так видят море серферы, когда ловят свою волну», – невпопад подумала я за миг до того, как вода обрушилась на меня сверху, смывая с пирса и унося прочь от берега, точно щепку.
Море было моим другом с самого детства. Став взрослой, я включала шум прибоя, если не могла уснуть или мне нужно было успокоиться. И вдруг море так меня подвело. Эти глупые мысли бились в голове, пока я отчаянно боролась с волнами, швырявшими меня из стороны в сторону, как куклу. Шансов победить в этой игре со стихией не было. Когда пятая по счету волна накрыла меня с головой, я, наглотавшись соленой воды, с трудом вынырнула и поняла, что, кажется, это моя последняя возможность увидеть небо и сделать вдох.
Небо, как назло, было серым и хмурым и сливалось цветом с грохочущими волнами. Я попробовала разглядеть берег, но поняла, что не знаю, с какой он стороны. Очередная волна хлестнула меня по лицу, и стало ясно, что это действительно конец. Сил держаться на поверхности почти не осталось.
– Помогите! – попыталась крикнуть я, но вновь глотнула воды и ушла под воду.
Как же глупо было погибнуть вот так: нелепо и нежданно. Всю жизнь быть осторожной, рассудительной, занудной перестраховщицей, а в итоге оказаться смытой в море и погружаться теперь все глубже, чувствуя, как в голове звенит от недостатка кислорода.
А ведь девчонки ждут меня у кафе. А дома ждут родители. Я в отчаянии взмахнула руками и вынырнула в очередной раз, не понимая, что собираюсь делать, просто зная, что погибать вот так, бессмысленно, не хочу. Вдруг что-то твердое ткнулось мне под локоть, и оказалось, что у меня еще оставались силы испугаться. Воображение успело нарисовать акулу, но на моих глазах волна подбросила ввысь большой обломок то ли коряги, то ли деревянного мостика, и я потянулась за находкой.
Не сразу, но мне удалось ее поймать. Уцепившись за скользкое дерево и старательно отгоняя ассоциации с классикой кинематографа, я попыталась отдышаться и оглядеться, чтобы понять, в какую сторону грести. Но берега не было. Нигде. Мое сердце ухнуло в желудок, а потом подлетело к горлу. Как это возможно? Меня ведь смыло несколько минут назад. Где фонари с набережной, которые включались при первом намеке на сумерки? Где освещение центральной площади? Не могло же море затопить целый город? Он ведь высоко!
Некоторое время я еще старалась осмыслить случившееся, но потом поняла, что важнее решить, чт
Стуча зубами от холода, я попыталась себя подбодрить, сказав вслух:
– На дворе двадцать первый век. Меня непременно найдут.
Однако мой голос прозвучал так жалобно, что я невольно всхлипнула.
