За завтраком мысль о том, что со мной не все в порядке, только укрепилась. Добронега вела себя как обычно. Ни одного косого взгляда, ни одного неловкого вопроса. Она с аппетитом ела и рассказывала о новорожденном малыше, которого принесла жена какому-то Зиму. Кто такой Зим, я понятия не имела, и сама история была мне не интересна, но я внимательно слушала, пытаясь поймать Добронегу на какой-нибудь мелочи, однако, закончив рассказ, та совсем по-семейному посетовала:
– Когда же Мать-Рожаница над Златкой и Радимушкой смилостивится?
Эта фраза добила меня окончательно, загубив в моих мозгах картину того, как должны вести себя злоумышленники. Именно поэтому после завтрака я сказала Добронеге, что проведаю Желану – младшую дочь Улеба, которая приходилась Всемиле подругой. Разумеется, изначально я не собиралась никого проведывать, а просто хотела проверить, позволят ли мне выйти за ворота. Но мать Радимира неожиданно горячо поддержала эту затею и даже собрала какие-то гостинцы, в итоге мне оставалось только стоять, наблюдая, как корзинка наполняется румяной выпечкой, и думать, что я сама загнала себя в ловушку.
Уже выйдя за ворота, я оценила масштабы бедствия. Я понятия не имела, где живет Улеб, и совершенно не представляла, живет ли Желана в его доме или же в доме мужа. И если у мужа, то где тот дом? Пока я придумывала, как выбраться из силков, в которых оказалась по собственной глупости, скрипнула калитка и я услышала оклик Добронеги:
– Я уж не думала, что поспею. Пройдусь с тобой. Мне все равно к Милославе, а они там рядом.
Я подумала, что Добронега решила за мной проследить – слишком неожиданно она собралась по делам, однако мать Радима всю дорогу останавливалась поговорить то с одним свирцем, то с другим, и при желании я могла запросто пойти быстрее. Собственно, я этого не делала только потому, что понятия не имела, куда идти. Улица в очередной раз свернула, и Добронега тронула меня за локоть, указав рукой в сторону забора, ничем не отличавшегося ото всех остальных:
– Улеб там сейчас, верно. Ты передай, что я к Любаве позже загляну.
Я с облегчением кивнула, впрочем, облегчение мое тут же испарилось, потому что Добронега пошла вдоль по улице и, попытайся я сейчас уйти прочь от дома Желаны, она могла обернуться и увидеть это. И что тогда делать? К тому же улица отнюдь не была безлюдной, а это означало, что мое внезапное бегство от ворот дома Желаны может вызвать вопросы. Я глубоко вздохнула и подошла к запертой калитке. Насколько близки были Желана со Всемилой? Заметит ли та перемены? Вдруг ей суждено стать именно тем человеком, который откроет мой секрет? Я стукнула в калитку и тут же вздрогнула от раздавшегося яростного лая, отступив подальше из опасения, что история с Серым может повториться. Очень долго к калитке никто не подходил. Мое сердце колотилось как бешеное. Пришлось несколько раз глубоко вздохнуть и приказать себе ни о чем не думать. Мне нужна была ясная голова. Хотя бы на несколько минут.
Наконец во дворе послышалась какая-то возня, детский голос прикрикнул на пса, раздался топот, и снова все стихло. Когда я уже отчаялась дождаться какого-либо ответа и всерьез решила уйти, за воротами звякнул засов и калитка с тихим скрипом отворилась. Передо мной стояла женщина возраста Добронеги. Я моргнула, потому что ожидала увидеть Желану, которая, по моему разумению, была едва ли старше Всемилы.
– Здравствуйте, – пролепетала я, поскольку женщина ничего не сказала – просто смотрела на меня не отрываясь, и в ее взгляде не было ни капли дружелюбия.
– Чего тебе?
Глаза женщины были красны, будто она недавно плакала. Да и выглядела она как человек, оправляющийся от тяжелой болезни. Мать Желаны?..
– Я… к Желане, – растерянно произнесла я, разом вспомнив вчерашний вечер, когда Радим и Добронега повели себя совсем не так, как я могла ожидать, и сегодняшнее утро, когда все было настолько буднично, что я всерьез забеспокоилась о своем рассудке. И вот теперь в доме подруги Всемилы меня встретили будто лютого врага. Может, это другой двор? Может, Добронега ошиблась? Или, чего доброго, специально направила меня сюда. Я с усилием отвела взгляд от лица женщины и постаралась заглянуть во двор, почти ожидая увидеть там дружинников. Но, видимо, женщина специально приоткрыла калитку едва-едва. Мне были видны лишь угол дома и край колодезной крыши.
– Нечего тебе здесь делать! – Я вздрогнула от резкого тона и вновь посмотрела на хозяйку дома. – Довольно беды ты принесла!
«Беды»? Я растерянно сделала шаг назад, разом позабыв все утренние волнения и сосредоточившись на том, какую беду я могла принести в этот дом. Я вижу-то их в первый раз, а Добронега и Улеб говорили, что Желана – подруга Всемилы.
– Любава! – из глубины двора раздался хриплый голос Улеба.
