И побольше флагов полностью

– Я поведал историю моего изгнания вашим штатным священнослужителям. Болгарский клир утверждает, что я виновен в прелюбодеяниях, но на самом деле причина тут политическая. За прелюбодеяния в Софии не наказывают, если к делу не примешана политика. Вот почему я теперь в союзе с британцами, коль скоро болгары объявили меня прелюбодеем.

– Да, да, я вас понимаю, но наш отдел не имеет касательства к такого рода делам.

– Вас не касается то, что происходит в Болгарии?

– В какой-то степени касается, но ваш случай заслуживает рассмотрения в более широком контексте. Вам надо обратиться к мистеру Полингу. Я дам вам провожатого. Мистер Полинг занимается именно такими делами, как ваше.

– Серьезно? У вас здесь имеется особый отдел прелюбодеяний?

– Ну, можно и так сказать.

– Похвально. В Софии нет подобных отделов.

Его блаженство был препровожден куда следует.

– Ну а вы, желаете пообщаться с Дигби-Смитом, не так ли?

– Желаю?

– Да, он, несомненно, заинтересуется Либерией.

Прибыл еще один провожатый и увел Бэзила. В коридоре их остановил маленький, плохо выбритый человек с чемоданом.

– Простите, не скажете, как пройти в отдел Ближнего Востока?

– Вам вот сюда, – указал Бэзил. – Но там вам мало чем помогут.

– О, они заинтересуются тем, что у меня здесь в чемодане. Все заинтересовывались. У меня здесь бомбы, и ими можно снести крышу со всего этого здания, – пояснил безумец. – Я таскаю их из кабинета в кабинет с самого начала этой чертовой войны, иногда мне кажется, что взорвать их всех было бы самое милое дело.

– Кто направил вас в отдел Ближнего Востока?

– Парень по фамилии Смит. Дигби-Смит. Очень заинтересовался моими бомбами.

– Вы уже были у Полинга, да?

– Полинга? Был. Я вчера у него был. Он тоже очень заинтересовался. Я же говорю, что все заинтересовываются. Он-то и посоветовал показать бомбы Дигби-Смиту.

Мистер Бентли пространно рассуждал о трудностях и малых возможностях служащих министерства:

– Если бы не журналисты и не чиновники, – говорил он, – все было бы гораздо проще. Они считают, что министерство и существует-то единственно для их удобства. Строго говоря, я вообще не должен иметь дело с журналистами, я ведь здесь книгами занимаюсь, но они вечно спихивают на меня посетителей, когда те очень уж им докучают. Да что журналисты! Утром ко мне заявился человек с чемоданом бомб!

– Джеффри, – наконец перебил его Амброуз, – скажите мне, известен я как писатель левого направления?

– Конечно, мой дорогой, очень известен.

– Именно левого направления?

– Конечно, очень левого.

– И известен, я имею в виду, не только в левых кругах?

– Разумеется. А почему вы спрашиваете?

– Мне просто интересно.

Их разговор был прерван на несколько минут вторжением американского военного корреспондента, добивавшегося от мистера Бентли подтверждения слухов о прибытии в Скапу польской подводной лодки, а также о его аккредитации туда с поручением разузнать все это самолично; вдобавок мистер Бентли должен был прикомандировать к нему польского переводчика и объяснить, какого черта информацию о польской подводной лодке предоставили этому недоноску Паппенхакеру из Херстовского концерна, а не ему.

– О господи, – вздохнул мистер Бентли, – почему же вас направили ко мне?

– Я, кажется, числюсь у вас, а не в пресс-бюро.

Выяснилось, что это действительно так: как автор «Судьбы нацизма», книги, шедшей нарасхват по обеим сторонам Атлантики, этот человек был записан не журналистом, а литератором.

– Для вас это только лучше, – сказал мистер Бентли. – В нашей стране звание литератора гораздо выше, чем звание журналиста.

– Поможет ли мне это звание попасть в Скапу?

– Мм, нет…

– Получить польского переводчика?

– Нет.

– Так на черта мне звание литератора?

– Я переведу вас в другой отдел, – пообещал мистер Бентли. – Ваше место – это пресс-бюро.

– Там сидит какой-то юный сноб, который разговаривал со мной так, будто я дохлая мышь, которую притащила кошка! – пожаловался автор «Судьбы нацизма».

– Он больше не будет так с вами разговаривать, если вы официально станете там числиться. Но раз уж вы сейчас здесь, то как вы отнесетесь к предложению написать для нас книгу?

– Нет.

– Нет? Ну, надеюсь, что в Скапу вы так или иначе попадете… Никогда ему туда не попасть, – добавил мистер Бентли, когда дверь закрылась, – никогда и ни за что, будьте уверены. Вы его книгу читали? Удивительно глупая книга. Он пишет там, что Гитлер тайно женат на еврейке. Один Бог знает, что он напишет, если пустить его в Скапу.

– А если все-таки ему удастся туда попасть, что, по-вашему, он способен написать?!

– Что-нибудь крайне скандальное, не сомневаюсь, но ответственность за это мы нести не будем. Или будем? Как вам кажется?

– Джеффри, вы сказали, что я широко известен как левый писатель. Подразумевает ли это, что, если фашисты придут к власти у нас, я буду у них в черных списках?

– Несомненно, мой дорогой.

– Они творили ужасные вещи с левой интеллигенцией в Испании.

– Да.

– И это же творят сейчас в Польше.

– Да.

– Ясно.