– Да все они. Сперва казалось, что парнишка еще ничего, хотя и понимать, что он говорит, трудно было, ведь в тех местах, откуда он, и говорят-то по-особому. Дикий, нелюдимый, ладно, но вроде вреда от него особого нет, так думали до истории с гусем, когда он увидел, как я гуся режу. Я нарочно ему показал, думал развлечь, ну и пусть приучается к сельской жизни, может, фермером станет. Дал ему голову поиграть, и он вроде рад был. Я ушел работать на свекольное поле, и, разрази меня гром, если вру, он раздобыл где-то нож. А когда я вернулся к ужину, шесть моих уток уже без голов валялись и старый наш кот вместе с ними. Да, мэм, истинная правда, разрази меня гром, если он и коту нашему рыжему голову не отхватил. Младшая их девчонка – от нее грязь одна. Не только в постель мочится каждую ночь, но и всюду – и на пол, и на стулья, да и не только мочится. Видно, там, откуда она, не научили ее, как в доме вести себя следует.
– Но старшая девочка хоть как-то помогает?
– По мне, мэм, так старшая – это самое зло и есть. Моя старуха, может, и терпела бы, если бы не старшая. Из-за Дорис этой она и взбеленилась. Слаба эта Дорис на передок, вот в чем дело. Истинно так, мэм. Она даже ко мне подкатывалась, хотя я ей в деды гожусь. И Вилли нашему она прохода не дает, ни на минуту не оставляет его в покое. А он скромный парень, Вилли, стеснительный, не может работать, когда она к нему лезет, лезет и не отстает никак. Вот такие дела, мэм. Вы уж простите, что не выдержали, но я обещал моей старухе, что вернусь один, без них, и от слова своего отступать никак не могу.
Мистер Мадж был первым в череде принимающих сторон. Самый долгий срок пребывания Конноли у тех или иных хозяев составлял десять дней, самый короткий – час с четвертью. За полтора месяца слух о них разнесся далеко за пределы прихода. Влиятельные люди в Лондоне, собираясь в «Терфе»[22], втихомолку обсуждали эту тему: «Весь план с самого начала был ошибкой. Вчера я узнал о некоторых примерах поведения этих эвакуированных…» – и весьма вероятно, что причиной скандала послужили именно Конноли. Речь о них шла и в палате общин, им посвящались параграфы официальных документов.
Барбара попыталась разделить детей, но в первую же ночь разлученная с братом и сестрой Дорис вылезла в окно и пропала; по прошествии двух дней ее обнаружили в сарае, находившемся в восьми милях от дома, упившуюся сидром и неспособную внятно рассказать о том, где она была и что делала все это время. В тот же вечер Мики искусал жену дорожного рабочего, в дом которого был определен, да так сильно, что пришлось обратиться к окрестной фельдшерице. С Марлин же случился сильный припадок, породивший не воплотившуюся в жизнь надежду на возможность летального исхода. Все пришли к единому мнению, что единственным подходящим местом для Конноли является «спецучреждение», и перед самым Рождеством после выполнения ряда формальных процедур, осложненных неясностью происхождения Конноли, они наконец-то были в такое учреждение отправлены, и Мэлфри вернулась к своим обязанностям по приему гостей и увеселению их с помощью елки и фокусника, сопровождая все это вздохами облегчения, слышными далеко окрест. Подобное испытывают люди, когда после ужасов ночного авианалета слышат сигнал отбоя.
– Что случилось, миссис Фремлин? Ведь не мог же приют отправить их обратно!
– Учреждение эвакуировали, и всех детей разослали по местам, откуда они прибыли. Единственный адрес, который имели Конноли, это Мэлфри, и вот они здесь. Инспекторша по делам несовершеннолетних привезла их в приходской совет. Я находилась там с девочками-скаутами и вызвалась проводить их к вам.
– Они могли бы и предупредить нас.
– Наверно, побоялись дать нам время опомниться, чтобы мы не воспротивились их плану.
– Очень верная тактика с их стороны. Конноли накормлены?
– Должно быть. Во всяком случае, Марлин в машине сильно рвало.
– Мне не терпится увидеть этих Конноли, – сказал Бэзил.
– Увидишь, – сурово пообещала сестра.
Однако в прихожей, где их оставили, детей не оказалось. Барбара позвонила в колокольчик.
– Бенсон, вы помните детей Конноли?
– Прекрасно помню, мадам.
– Они вернулись.
– Сюда, мадам?
– Сюда. Они где-то в доме. Вам лучше сразу же организовать поиски.
– Очень хорошо, мадам. А когда мы их отыщем, их тут же заберут?
– Не тут же. На ночь их придется оставить здесь. А завтра я подыщу для них место в деревне.
Бенсон помялся.
– Это будет нелегко, мадам.
– Да, Бенсон, это будет нелегко.
Бенсон опять помялся в нерешительности, а затем счел за лучшее сказать лишь:
– Ну так я начинаю поиски.
– Я его понимаю, – сказала Барбара, когда Бенсон вышел. – Он трусит.
