Я уложила Дэви в кроватку и немного постояла рядом, чтобы убедиться, что сын уже крепко спит. Самой после этой насыщенной событиями и эмоциями ночи спать совсем не хотелось.
— Ты не рада, что они вернулись? — спросил Ил.
— Рада, но… не знаю… Рада.
— Да, нашел твой братишка время. Как специально подгадывал, чтобы вышло как в прошлый раз. Но ведь теперь обстоятельства изменились?
— И к лучшему, — улыбнулась я, делая шаг навстречу. — А у меня все еще есть моё право Чародейки…
Лайс вернулся. Но сказал, что в случае опасности тут же уведет семью с Тара… а потом опять вернется.
— Не бросать же вас без присмотра?
О том, что мы с Илом уйдем, не было и речи. Теперь это наш Мир и наша страна. А с Императором у нас личные счеты. Будет случай — рассчитаемся.
Но и путь к отступлению оставили. Если война начнется, мы сделаем все, что сможем для своих друзей и маленького королевства, давшего нам приют, но мы не станем рисковать сыном и друг другом, и если дела будут совсем плохи… Нет, не представляю, как мы сможем, ввязавшись в это, вдруг отступить, сбежать, оставив своих товарищей умирать, только потому, что у них, в отличие от нас, не было выбора. Лучшим вариантом было бы уйти сразу, но…
Возможно, все еще обойдется. Я тешила себя подобными надеждами, и какое-то время казалось, что они не беспочвенны. Новости, приходившие с имперских фронтов, радовали: Халир оттеснил армию Истмана почти к самой столице, за Императором осталось меньше половины страны…
— И если бы сейчас Кармол выступил за герцога и ударил по северо-западным провинциям, то максимум, на что хватило бы Истмана — это год в осажденном Каэре.
Даже я уже понимала, что Ил прав.
Но Дистен, как и прежде, бездействовал.
Несколько раз к нам заезжал Брайт, рассказывал, что укрепление границ идет полным ходом: спешно построили несколько фортов, маги взрывают мосты через Волнаву, а из паромных переправ вместо былых пятнадцати осталось четыре, которыми теперь редко кто пользуется. Из расположенных на обоих берегах реки деревень съезжают жители, уводят скот и закапывают то, что не могут увезти с собой. А немногочисленных путешественников подвергают самому тщательному досмотру с обязательным участием телепата. И путь война не была объявлена официально, миром между двумя державами уже и не пахло.
— Официального объявления не будет, — продолжал просвещать меня муж. — Истман не признает Кармол независимым государством, а местных монархов назвал самопровозглашенными. Поэтому будет не война, а вооруженное подавление мятежа на «исконных имперских землях». В глазах послов сторонних держав Император будет не агрессором, а правителем, восстанавливающим справедливость, попутно мстя убийцам своего предшественника. Согласись, такая трактовка меняет всё. Не многим придется по вкусу то, что Империя вновь расширяет свои границы, но открыто Кармол поддерживать не станут.
В начале лета пришли известия о внезапном переломе в ходе гражданской войны. Истман разгромил подошедшее практически к стенам Каэра войско соперника и перешел в решительное наступление. Теперь успешное продвижение армии Халира, до сих пор не встречавшей на своем пути серьезного сопротивления, можно было счесть хитроумной ловушкой Императора, заманившего в нее утратившего бдительность и уверившегося в своей победе кузена. А Иоллар впервые высказал мнение, что Дистен, возможно, вовсе не трус, а просто хорошо осведомлен о реальной расстановке сил в этом противостоянии.
Но от привычки впадать в пространные рассуждения о политике любимый избавился. Пришлось немного помочь ему в этом и подыскать занятие сообразно умениям, которое отвлекало бы от праздной болтовни и давало другие темы для разговоров.
— Элементарная стойка! Прос-тей-ша-я! А у этого чуда то и дело подгибаются колени, зато рука с мечом выпрямлена, и согнуть ее в локте невозможно. И это после пяти занятий!
Я поговорила со знакомыми, и мне подсказали адреса нескольких залов, где давали уроки фехтования. Мастеров у них хватало, но после того, как Ромар, для которого я присматривала эту работу поначалу, продемонстрировал свои способности, содержатель сам бегал за ним три дня, предлагая огромную, по местным понятиям, плату, лишь бы он согласился на него работать. А после того, как Убийца все-таки отказался и в конце апреля уехал, как и планировал, к границе, почтенный хозяин учебного заведения впал в отчаянье, из которого его вывело лишь появление в его зале Сумрака. На первых порах Ил тоже не горел желанием обучать благородному искусству прыщавых юнцов, но согласился с тем, что подобное трудоустройство дает помимо денег возможность ежедневных тренировок. Правда, достойных противников среди учеников и наставников он так и не нашел. Но теперь был хотя бы при деле, и меня уже не мучила совесть, когда приходилось на несколько часов уйти из дома — поговорка «Век живи, век учись» пришлась к месту, и я продолжила заниматься травами. И не только.
